Следы на воде

Петровичева Лариса

Анна ушла и больше не появлялась. Я не наводил о ней справок и вообще старался не думать про студентку филфака, ресторанную певицу, аватару Господа нашего. Мне практически удалось убедить себя в том, что все, случившееся летом, произошло не со мной. Так действительно было легче; я даже не впал в депрессию, которую с тревогой ожидал врач. Так действительно было.

Иногда я просыпался, садился в кровати и, глядя в окно на спящий зимний город, чувствовал, как исчезает, утекает из памяти, как прерванный

сон нечто важное, единственное, что имеет для меня какой-то смысл. Кругом было темно и тихо, цокали в соседней комнате часы, и виделось, как тени от предметов густеют, наливаясь мраком, растекаются по полу, ночь скалится в стекло, а зима не окончится.

На этот случай Дюбре выписал мне таблетки.

Весна случилась ранняя, ветреная и солнечная. Я взял в обычай ходить на работу и с работы пешком, наслаждаясь теплом и осознавая, что вырвался из зимы. Странное дело: я совсем забыл, какой бывает весенняя зелень: не те плотные лиственные волны, крепкие и основательные, по которым, кажется, можно ходить, а легчайшая дымка, нежное неуловимое облако

Я совсем забыл Анну.

В ту страшную субботу мы с Миленой пошли в пиццерию. За почти год нашего общения я понял, что она прекрасная компания на выходной день, когда особо нечем заняться: славная улыбчивая девушка, скромная, понятливая и ненавязчивая. К тому же с очень красивыми ногами; я обнаружил, что проходящие мужики таращатся на Милену, словно кот на сметану.

А еще мы стали друзьями. Даже Миленина религиозность этому не мешала.

День выдался чудесный, и потому на открытый веранде пиццерии было не протолкнуться. По счастью, мы обнаружили за одним из столиков отца Серапиона, который с аппетитом уплетал мясной салат, одним глазом посматривая в Епархиальный вестник, а другим в экран телевизора, где Арсенал пытался вырвать победу у Нефтегорца. Рядом с Серапионом было как раз два свободных места.

Привет, ребята, сказал он, убирая газету в карман пиджака. Вот гады, совсем играть не умеют. Одни нервы.

Мы сели. Милена потянулась к меню. Серапион подозвал официантку и затребовал три пива и три же пиццы.

Ася, я не пью, попробовал отказаться я. Действительно, пиво в этом заведении оставляло желать лучшего. Мне врач запретил.

Ладно тебе, отмахнулся Серапион. Когда ты под елкой валялся, как подарок, то про врача не думал.

Да уж, было дело. Не будем уточнять, что кто-то в тот момент валялся с чужой женщиной.

Ну, если епархия платит

Милена пила пиво осторожно, маленькими глоточками. Я вспомнил строчку какого-то поэта и сок цикуты ядовит и подумал, что женщины даже те, которые любят пиво редко понимают всю прелесть этого напитка.

Ты на праздниках в городе? осведомился Серапион, сворачивая кусок пиццы рулетом. Его привычку есть

пиццу руками я не одобрял, но что поделать, если ножи тупые?

Куда ж я денусь

Милена, а ты?

Она кивнула.

Поеду дедушку поздравлять. Он у меня всю войну прошел.

Хорошее дело, согласился Серапион. Как там Старцев?

Никиту Старцева мы с Миленой разрабатывали уже две недели. Лекарь и выдающийся паранорм, он, если верить анонимной наколке, продавал пациентам травку, чем обеспечивал стабильность клиентуры.

У него, по ходу дела, там не конопля, а крапива, сказал я. Или что-то заподозрил, маскируется. Пациенты, кстати, не жалуются; может, он чист. Хотя с чего бы им жаловаться?

Ладно, проронил Серапион. Сделайте пока перерыв, пусть расслабиться. Возможно, допустит промашку.

Но из виду его упускать нельзя, подала голос Милена, а то он вообще из города улизнет. А наркотики вещь серьезная.

Серапион посмотрел на нее с одобрением.

В это время арсеналец Козлов как раз вкатил красивый гол жаль, что в собственные ворота; и мужская часть пиццерии разочарованно взревела. Я развернулся на стуле взглянуть на экран и заметил потрясающе красивую девушку за барной стойкой со стаканом сока в изящной руке. Она сидела на высоком стуле, ее скульптурно четкое лицо было напряженно-сосредоточенным, словно девушка умножала в угле многозначные числа. А еще мне показалось, что она словно бы не здесь, за явственно проступившей чертой между ней и прочими посетителями. Бармен что-то спросил у нее, она коротко ответила, обнажив в улыбке ровные белые зубы; ощущение ее отчужденности не уходило.

Почему-то мне стало холодно, хотя на веранде было по-летнему жарко.

Милен, позвал я, ты не слишком обидишься, если мы уйдем?

Она взглянула на меня с искренним изумлением. В тот же миг я ощутил на виске взгляд прекрасной незнакомки и с трудом подавил желание схватить Милену за руку и уволочь ее отсюда. Потому что девушка в баре если я скажу, что в ней было нечто от Варахиила, то не погрешу против истины.

Нет, конечно, ответила Милена со своеобычной доброжелательностью. Может, по парку пройдемся?

Чудесно, произнес я, чувствуя подступающий озноб. Пошли, отец Серапион, составишь нам компанию.

Серапион посмотрел очень выразительно, однако спорить не стал и быстро расплатился с официанткой. У меня горели щеки, я уводил друзей от странной незнакомки и своего дурного предчувствия что если ничего страшного и в помине нет, а я буду выглядеть полным идиотом Словно ледяная рука сжала сердце; быстрее, быстрее! Я выволок Милену в проход под локоть, будто тащил арестованную, Серапион топал за нами, проклиная, должно быть, тот миг, когда связался с сумасшедшим.