Следы на воде
Шрифт:
Да, это я просто подтвердил он, когда Алина захлопнула книгу, и больше не высказывался по этому поводу.
Ладно, пусть будет ангел.
К волшебным существам Алина была неравнодушна, как и все девчонки ее возраста, но одно дело читать Некрономикон и Брема Стокера, сочиняя истории про вампира-милиционера, и совсем другое встретить не в фантазиях, а на самом деле ангела, говорящего с тобою. Не занятно это было и не экзотично, а страшно. По-настоящему страшно.
Кстати про вампира: за две недели сидения дома Алина не добавила ни строчки к приключениям Никиты, хотя раньше использовала любую возможность для сочинительства. Любимый герой, с которым ей приятно было иметь дело, как-то поблек и истерся, став глупым, детским, неинтересным рядом с новыми героями ее, Алининой, жизни
Это умное решение отреагировал тот.
Несмотря на то, что Алина окончила четверть без троек, родители наняли ей репетитора по английскому языку старейшего педагога школы Веронику Марковну, которая хоть и была, как говорится, свидетелем революции 1789 года, но имела ясную память и знала английский чуть ли не лучше англичан. В ее маленький кабинет на третьем этаже Алина приходила по пятницам после уроков и не просто приходила, а, что называется, летела на крыльях: вместе с ней у Вероники Марковны занимался и Максим, подтягивавший иностранный для поступления в университет на факультет лингвистики.
Обычно он появлялся раньше. Входя в класс, Алина видела Максима за последней партой надев наушники, он прорешивал аудиотесты, скрючившись над бланками ответов, словно горгулья. Алина усаживалась за стол, открывала книжку и начинала переводить выделенное учительницей всегда из Саги о Форсайтах, кою Вероника Марковна считала лучшим пособием для углубленного изучения языка. Потом Максим подходил к учительнице со своими листками и, пока она сверяла ответы с ключом, ждал, равнодушно глядя в черное окно, затем получал очередное задание и кассету, вновь сливался с магнитофоном, и его взгляд становился загадочно-отрешенным. Алина пересказывала прочитанное, отвечала на вопросы и принималась анализировать статьи из Moscow News, в основном, про политику и спорт не слишком интересные, но и не такие тупые, как тексты из интернета, которые выкладывались на уроках в ее классе. Краем глаза Алина посматривала на Максима. Его скульптурный горбоносый профиль резко выделялся на фоне вечернего окна, и было в этом нечто барельефное, историчное, романтическое. Доделав тест и выяснив результаты (Вероника Марковна тягуче приговаривала в нос: Максим, ну как же вы путаете Perfect и Perfect Progressive? Есть же схемы), он неуловимо быстрым движением выкладывал на стол купюры, которые учительница так же изящно прибирала, и удалялся, закинув на плечо рюкзак с физиономией Гомера Симпсона и волоча потертую черную куртку чуть ли не по полу. Алина отчитывалась по статье и выходила в пустой гулкий коридор, в котором уборщицы уже выключили лампы. Звук ее шагов отлетал от стен, становясь громким и пугающим тогда Алина сбегала по лестнице на первый этаж, где было людно и шумно: занимались на долгой продленке малыши, в спортзале играли в баскетбол и теннис, нещадно колотя по мячам, в танцклассе шел урок ритмики у второй смены, а в актовом зале репетиция школьной рок-группы, деловито обсуждали сериалы и политику родители, рассевшись на лавочках вдоль стен и поджидая своих чад. Алина переобувалась, натягивала куртку и выходила в мокрый тоскливый ноябрь, нестрашно таращившийся на нее разноцветными глазами окон.
Самым главным было то, что в пятничный вечер Узиль молчал, и Алина почти не ощущала присутствия, словно его никогда и не было, а ей все почудилось от усталости или приснилось. И она брела домой, жадно вдыхая влажный холодный воздух, а под ногами утробно чавкали осенние листья теперь не разноцветные, а одинаково бурые, и вокруг фонарей висел дрожащий дождевой ореол.
Алина шла и думала о Максиме.
Что она вообще знала о мальчишках, кроме того, что они любят тяжелую музыку, крепко выражаются и готовы гонять в футбол с утра до вечера, хотя, к примеру, не имеют понятия, как пишется слово футбол Иногда Алине мнилось, что они существа с другой планеты. Тогда Узиль объявлялся, и его приход Алина ощущала как деликатное покашливание: спроси меня, уж я-то
Порой ей очень хотелось рассказать об Узиле хоть кому-то. Сходить к психологу или в церковь, или даже взять и выложить все Мише. Алину останавливало то, что после таких рассказов следовала бы непременная и немедленная закладка в дурдом.
Но однажды она почти решилась.
В тот день к брату в гости пришел старинный приятель Олег. В прежние времена он был известным городским ролевиком, носил гордое имя Ольгерд и бегал с мечом и в кольчуге по лесам, пугая грибников и дачников ревом Ненавижу тварей Врага! Пару раз Олег-Ольгерд даже выбирался на Хоббитские игры, где поводил тамошний заносчивый люд до восторженных припадков беглой речью на синдарине и профессиональным ведением боя. Но однажды на турнире викинг Зигфрид из молодых да ранних очень грубо отправил его в нокдаун. Полежав в больнице с черепно-мозговой травмой, он совершенно неожиданно отрекся от Средиземья, объявив ролевые игры ересью и, вместо того, чтобы поступать в заборостроительный колледж, двинулся в политех на факультет богословия и религиоведения. Столь резкое обращение Савла в Павла удивило и, пожалуй, что напугало всех знакомых, и долго еще под окнами Олега звучал тоненький хор эльфов и хоббитов с номером Вернись, мы все простим. Радовались переменам только матушка с батюшкой: наконец-то их обожаемое дитя взялось за ум и перестало шастать черт знает где непонятно с кем. Миша, с которым Олег водил дружбу в бытность свою Ольгердом, отнесся к переменам в приятеле со своеобычным пофигизмом: чем бы дитя не тешилось, лишь бы в долг давало, и Олег по-прежнему был частым гостем в квартире Алтуфьевых. Правда если раньше он появлялся в кольчуге и с мечом или луком, то теперь приходил в аккуратном черном костюмчике, белой рубашке и до блеска начищенных ботинках, напоминая почему-то агента Смита в молодых летах.
Увидев его в комнате, Алина вдруг очень обрадовалась. Олег был неболтлив, а в психологии разбирался на очень хорошем уровне.
Привет, сказала она, стаскивая обувь и шлепая по линолеуму без тапок. Мама не велела ходить просто так, в носках, но ее и дома не было. Как жизнь молодая?
Олег оторвался от рассматривания рисунков на стенах а рисунки в комнате висели так густо, что заслоняли обои почти полностью и ответил:
Просто восхитительно, он указал на стену и добавил: Знаешь, каждый раз нахожу тут что-то новое. Вот это, его палец ткнул в изображение дремлющего под кустом эльфа с золотой арфой в руках, свеженькое, нет?
Свеженькое, подтвердила Алина. Мой одноклассник рисовал, Даэронгвай. Ты бы должен его знать, он с десяти лет по ролевкам ходит.
Даэронгвай, он же Кирилл Смолин имел несчастье натолкнуться в первом классе на книгу Хоббит, или Туда и обратно и с тех пор стал не просто ролевиком, а настоящим эльфом, и не вздумайте возражать, а то у меня меч при себе, и я постою за честь Перворожденного! Это о нем ходил анекдот: стоит Кирилл у зеркала с ножницами, щупает уши и говорит: заострить-то я их заострю, а вот как бы еще и оттопырить? Больше всего он мечтал прописать ник в паспорте: Даэронгвай Петрович Смолин, на что родители с безумными глазами крутили пальцем у виска, предметно подумывая о психиатрической помощи единственному сыну и наследнику.
Отъявленный и заядлый, подтвердила Алина, но очень хороший человек, даже при таком вывихе.
Что хуже, интересно, считать себя эльфом на полном серьезе или слышать голос ангела, подумала она. У кого из нас вывих сложнее?
Это не вывих, с видом знатока заметил Олег. Это детство в жпе еще не отыграло.
Сэр! с деланным изумлением воскликнула Алина. Как же вы можете произносить такое ужасное слово?
Олег усмехнулся.
Вылетает иногда. Из прошлой жизни.
В прошлой жизни еще до своего обращения Олег был матерщинником на грани искусства, причем очень высокого искусства. Помнится, Алина удивилась такому определению, но Миша сказал, что послать человека на может каждый, но послать так, чтобы обматеренный стал с нетерпением ждать путешествия способен далеко не всякий, более просвещенные именуют подобные действия Дипломатией