Следователь
Шрифт:
Однако же, сказать было легче, чем сделать. Из бурана вынырнуло еще четверо белых – Жао едва успел увернуться от выпущенного из самострела болта - «дикобраза» – мерзкой штуки, легко пробивающей броню, а затем разлетающейся в теле на зубчатые осколки.
Нападавшие действовали слаженно и профессионально: трое воинов атаковали Жао, а четвертый связал боем Ю-Вэя, не давая тому прийти на помощь коллеге-наемнику. Где-то рядом слышался звон стали – остальные буси из отряда Жао тоже сражались, причем, судя по крикам, полным боли, с переменным
Жао закусил губу: происходящее нравилось ему все меньше и меньше. Первого воина в белом он очень удачно располосовал от паха до горла, проведя обманную атаку снизу, но второй едва не отрубил ему голову. Пришлось упасть и сделать обратный кувырок, теряя драгоценное время и удобную позицию для атаки.
Ему снова повезло: один из нападавших, очевидно, собираясь прикончить наемника одним быстрым ударом, прыгнул на Жао, высоко занеся катану над головой. Жао извернулся, откатился в сторону, едва не порвав связки на ноге, и выбросил меч вправо, соединяя его лезвие с «посадочной траекторией» белого. Брызнула кровь – сила тяжести довершила начатое наемником, и воин в белом доспехе покатился по снегу с перерубленным позвоночником.
Жао вскочил на ноги, одновременно занимая позицию лучше всего подходящую для глухой защиты. Вовремя. Удар белого был так силен, что чуть не отрубил наемнику полголовы его же собственным лезвием. Этот вояка явно был качком-тяжеловесом, чего никак нельзя было сказать о самом Жао, рост и вес которого давно и безнадежно застряли где-то на небесных перевалах, по которым, если верить легендам, души возвращаются в этот мир после омовения в Родниках Забвения. К тому же справа уже наседал еще один воин, самострел которого был еще заряжен.
Жао быстро осмотрелся. Рядом Ю-Вэй добивал напавшего на него белого, но было видно, что молодой буси не успеет вовремя прийти на помощь. К тому же в буране уже мелькали тени новых нападающих в количестве явно больше двух. Прогнозируемый результат битвы ухудшался на глазах – такое количество белых Жао не потянул бы даже с помощью Ю-Вэя.
Жао вздохнул, пробормотал ругательство, сорвал с пояса маленький мешочек и, вытряхнув из него на язык желатиновую пилюлю, раздавил ее между небом и языком.
Брызнула горькая жидкость, по вкусу напоминающая саке, в котором растворили хинин. Западные алхимики знали толк в эликсирах, но на вкус их творения всегда были неописуемо мерзки, не говоря уже о колоссальном вреде для организма. Но в данный момент можно было не задумываться о паскудном влиянии «Вихря» на почки и нервную систему: мечи воинов в белом готовились нанести здоровью наемника куда больший ущерб.
Эликсир подействовал практически мгновенно: мир вокруг разом потерял все краски. Звуки стали тягучими и глухими; время растянулось, превращая движения белых в некое подобие белого танца хромых на все лапы медведей.
Жао развел руки с мечами и бросился вперед.
Сердце наемника колотилось как бешенное, каждый вдох обжигал воспаленное горло.
Но, как совершенно справедливо говорил Рич, снабдивший наемников Жао этим зельем, «боль в заднице куда лучше смерти». К тому же старый хрен Хо Ши быстро поправил бы здоровье Жао; для «пророка» это было раз плюнуть.
Вот только требовалось для этого всего ничего: остаться в живых.
…Жао проскользнул мимо двух воинов в белом, присел и вслепую рубанул их под колени. В обычной ситуации наемник никогда бы не решился на такой маневр, но сейчас его скорость и реакция были запредельно высоки. Ему показалось, что он проскочил мимо двух восковых фигур, которые по недоразумению колдуна-трансформатора медленно двигались, пытаясь опустить мечи Жао на голову.
Брызнула кровь. Наемник зачарованно проводил взглядом алые шарики, застывшие в воздухе среди плавно падающих на землю снежинок, уперся ногами в землю и прыгнул к следующему белому воину, целясь в щель между шлемом и защитным воротником.
Он попал без труда, успев в полете зацепить еще одного нападающего, но расстояние было чересчур велико. Жао не убил воина, а только легко задел его левый бок, не пробив доспеха: лезвие просто скользнуло по беленой коже. Белый издал странный рокочущий звук и стал медленно поворачиваться, перехватывая меч так, чтобы ударить наемника в конечной точке прыжка.
Жао сжался в комок, чудом не напоровшись на лезвие катаны, упал в снег и, заблокировав удар, резко поднялся. Перед глазами поплыли красные пятна, в ушах зашумело. Он ударил, целясь сквозь кровавую муть, промахнулся и отскочил назад, готовясь для новой атаки, одновременно оценивая количество противников.
Их было много. Слишком много для их небольшого отряда, слишком много даже с учетом принятого наемником алхимического стимулятора. Даже если все остальные (а, кстати, сколько их осталось в живых?) последуют его примеру, белые просто задавят их количеством.
«Плохо дело», отрешенно подумал наемник, уходя из-под удара и отрубая белому воину руку вместе с мечом. «Все тут ляжем. Что ж, умереть в бою – самая лучшая смерть из возможных».
Из-за спины Жао послышался слабый шорох. Наемник резко обернулся, чувствуя, как рвутся связки не способные выдержать такое надругательство, и оказался лицом к лицу с двумя воинами в белом.
…Если бы не действие «Вихря», он бы никогда не заблокировал такой удар: молниеносный выпад из нижней плоскости. Но сейчас «молниеносным» был он сам. Лезвия встретились, высекая снопы искр, и разлетелись в стороны.