Следопыт и Рыцарь
Шрифт:
– Да, ваш дядя, да пошлют боги ему крепкого здоровья, об этом рассказывал. Суррольцы никогда не идут на уступки. Отец Соррела выдающийся переговорщик.
– Папа тоже так говорит. А потом добавляет, что битва усмирила бы врагов надёжнее.
Торн замялся. Прежде ему не доводилось столь спокойно беседовать с подопечной. Разговор о любимом свернул мысли девушки в дружелюбное русло. Проведённый в своеобразном походе день тоже пошёл на пользу. Дабби словно стала отзывчивее. Стоит ли высказываться против мудрости её родителя? Впрочем, лишний
– Мне думается, мнение лорда Найтингейла правильное. Ежели можно добиться справедливости, не губя жизни людей, поступить надлежит так.
Дабби не ответила. Но и не хмыкнула, и не вздохнула. Торн счёл молчание добрым знаком.
Из кособокого домика выскочила женщина. Сгорбленная и состаренная тяжёлым трудом. Лишь в глазах ещё мелькал огонёк не ушедшей молодости.
– Добрая женщина!
Та резко обернулась. Глаза врезались в доспех рыцаря. Лошадь Торн повернул так, что Дабби стало никак не разглядеть за его фигурой.
– Здравия, милорт! Чаво будет угодно?
– У вас не найдётся одеяла и наряда на девчушку? Годков шестнадцати.
– Мне четырнадцать. – Раздался возмущённый шёпот Дабби.
Торн не отреагировал. По сравнению с родичами леди пока не так высока, но лишь пока. Она уже выше ровесниц, а спустя год-другой станет выше самого Торна.
– Какая эт девчушка, уже женщина…. Найдётся, милорт! – Поселянка резко поклонилась, десяток раз отчитав себя за скорый язык, посмевший поправлять высокородного господина. Торн постарался мягко улыбнуться и показать доброту намерений. Старания остались незамеченными.
Ещё раз склонившись до самой земли, женщина торопливо убежала. Через пару мгновений выскочила из своего дома и побежала к соседнему. Видимо, требуемой одежды не нашлось, однако сказать о сём рыцарю она не решилась. Соседи быстро ответили на стук. Столь же быстро впустили в дом и захлопнули дверь. Торн угрюмо покачал головой. Ситуация приходилась по душе всё меньше.
– Как приказали, милорт! – Поселянка чуть не шлёпнулась, подскакивая к всаднику. Соседи заинтересовано выглядывали из-за двери.
– Благодарю! – Торн нагнулся за вещами, Дабби показалась пред остальными. Завидев её платье, женщина склонилась ниже прежнего, упёршись лбом в землю. – Спасибо, добрая женщина! Да пошлют боги вам десять благодатей! За доброту! И соседям передайте!
Рыцарь бросил три золотые моменты. Не осмеливающаяся поднять головы поселянка не увидела их, и плата упала на землю. Запоздало завидев деньги, женщина восторженно пискнула и спешно бросилась подбирать вары.
– Спасибо, добрейший господин! Вы очень добры! Спасибо, милорт! Спасибо!
Окончательно поникший Торн поспешил уехать. Жизнь простого люда тяжела, и он всегда старался проявлять к ним доброту и уважение. Увы, далеко не все разделяли сии воззрения, считая себя выше простых работяг. Не иначе встреча с носителем подобного мнения заставила бедную женщину бояться лишний
– Вам надо переодеться, миледи. Ваше платье слишком изысканное и приметное.
– Где же мне здесь переодеваться? Я не стану…
– Вон там, на окраине кусты бузины. Спрячетесь за ними, я лошадь с другой стороны поставлю. Никто вас не увидит.
– Хорошо, так я согласна. – Дабби неожиданно громко втянула воздух. – Мы как в настоящем романе, сир Торн! Прячемся от разбойников, замысливших великое зло. Вынуждены скрываться под чужими личинами!
– Действительно, миледи!
– Кем же мне предстоит быть? Возлюбленной легендарного воина, спасшего вам жизнь и взявшего с вас клятву доставить меня к нему любой ценой?
– Моей дочерью. Ваша история, бесспорно, очень красива, но привлечёт слишком много внимания. Скажем, что мы бежали с севера, что наш дом сожгли супостаты.
– Ладно, – без энтузиазма согласилась Дабби. Своя версия ей нравилась гораздо больше.
Переодевалась леди долго. Несмотря на наличие спешки Торн порадовался. Появилась возможность размяться. Нелюбовь к верховой езде сделала скачку делом непривычным. Отсутствие привычки плохо сказалось на готовности мышц к долгим переездам. Бёдра и мягкое место затекли, спина ныла. Даже шея и та подвела.
«Лучше бы в битве поучаствовал, чем это!»
Когда леди показалась из-за кустов, принять её за леди стало сложнее. Плотное платье землистого цвета с тройкой заштопок полностью скрывало фигуру. Хотя оказалось коротковато. Голени до половины торчали наружу. С другой стороны не велика беда для обычной поселянки. Последними помехами для маскировки остались причёска и украшения. От них Дабби избавиться не сообразила.
– Отлично, миледи. Осталось распустить волосы и снять украшения. Я сберегу их.
– Амулет не сниму! Его нельзя снимать! Он закрепляет наше с Соррелом обещание!
– Хорошо-хорошо, амулет наречённых оставьте. Только уберите под одежду и прикройте цепочку волосами, она слишком дорогая. И руки никому не показывайте, они слишком ухоженные. И самое главное – мне придётся обращаться к вам непочтительно. Отец не может кликать собственную дочь на «вы». Прошу прощения, миледи.
– Я согласна. – После короткой заминки, кивнула Дабби. – Но как только пройдём в город, вы снова будете соблюдать этикет.
– Разумеется, миледи. – Торн спрятал вещи под вальтрапом, залез на лошадь и помог Дабби усесться позади. – Поспешим, задержались мы уже прилично.
На пути обратно к тракту Торн кое-как обмотался одеялом. Дорогой доспех надлежало прикрыть. Увы, качество брони выдавалось с первого взгляда. Хилое одеяло с прорехой лишь слегка придало образу неряшливость. Оставалось надеяться, этого хватит.
За время приобретения «обновок» и переодевания спасительная группа в серых одеяниях приблизилась к воротам чуть ближе. Слава богам! В сём случае, может статься, буквально.