Следак
Шрифт:
— Прошу за мной, — сказав это, он пошел в сторону дороги.
Мы сели в белую шестерку, точно такую же как ту, что неделю назад сбила Альберта
— Начнем с центра? — уточнил он у меня, когда мы расположились в автомобиле.
— Давайте, — согласился я, так как мы сейчас находились как раз в центре города.
— Эдмунд, — протянул он мне руку для рукопожатия.
— Альберт, — представился я, пожимая руку.
Первая остановка случилась всего через пару кварталов. Мы вышли возле пятиэтажного дома, фасад которого украшали
— Сталинка, — пояснил маклер.
Мы поднялись по широкой лестнице на последний этаж и оказались в двухкомнатной квартире с узкой кухней и большими комнатами. Интерьер с претензией на роскошь, вот только меня все эти позолоченные элементы и массивная мебель не впечатлили. Меня интересовали более практичные вещи. На кухне оказалась газовая плита со встроенной духовкой, в санузле полноценная ванна и унитаз, а не дыра в полу — мне этого уже было достаточно. Всего неделя в Советском союзе, и я уже в бытовом плане совершенно не привередлив.
— Сколько? — спросил я
— Пятьдесят рублей в месяц.
— Понятно. Едем смотреть вторую? — предложил я.
— Мне импонирует ваша лаконичность, — рассмеялся Эдмунд отрывистым смехом.
Второй дом оказался хрущевкой. Квартира здесь находилась на третьем этаже и тоже была двухкомнатной. Крохотная кухня, но тоже с газовой плитой, меньшего размера санузел и комнаты, причем они были смежными. Обстановка оказалась более чем скромной. Мебель была хоть и целая, но явно не новая.
— Двадцать пять рублей, — упреждая мой вопрос, произнес маклер.
— Понятно. Эта, — решился я.
— Хороший выбор, — похвалил меня Эдмунд. — Я бы выбрал эту же. Не так привлекает внимание, — он загадочно улыбнулся.
— А я могу здесь мебель сменить? — спросил я то, что меня сейчас интересовало, проигнорировав его намеки. Все-таки кое-что от привередливости со мной осталось.
— Можете, но на равнозначную или более дорогую, — не стал вредничать маклер, сразу же дав добро на смену обстановки. — Но эту не выбрасывайте. Мне наберите, я приеду и заберу, — при этих словах он протянул мне блокнотный лист с номером телефона.
— Договорились, — я тоже не из вредных.
— Если хотите, можете и новые обои поклеить, — предложил мне Эдмунд.
— Старые тоже вам вернуть? — уточнил я.
Эдмунд вновь рассмеялся своим отрывистым смехом.
— Ключи сразу заберете? — спросил он, делая намек на оплату.
— Да, сразу. Сколько с меня?
— С вами приятно было иметь дело, — приподняв шляпу, сообщил мне Эдмунд, — звоните, если что.
— Обязательно, — заверил я его, и мы распрощались.
Отступление
Начальник следственного отдела возвращался с совещания в свой кабинет. Он был хмур, не реагировал на приветствия встреченных в коридоре коллег и то и дело ускорял шаг, чтобы быстрее оказаться в конечной точке маршрута. Головачев жутко хотел
Лусенко как всегда крутился как уж на сковороде и жестикулировал руками как мельница лопастями, выгораживая своих оперов, то есть уже инспекторов, но так называть своих подчиненных Лусенко категорически отказывался.
— Почему нет взаимодействия со следственным отделом?! — напирал на него Мохов, игнорируя его изворотливость и желание свалить всё на кого угодно лишь бы отвести от себя начальственный гнев.
— Да с кем там взаимодействовать-то?! С этим Кривощековым что ли? — не менее эмоционально отвечал Лусенко. Он вместе со стулом развернулся к Головачеву и, ухмыляясь тому в лицо, заявил. — Так вы, Илья Юрьевич, расписание повесьте в какие часы он у вас бывает трезв. А то мои опера как ни зайдут, он все на раскладушке дрыхнет, — руки Лусенко при этом изобразили несколько незамысловатых фигур, а в конце монолога начальник угро всхрапнул.
— На неочевидных у нас не только Кривощеков. Еще два следователя есть, а их поручения вы не выполняете! — взорвался Головачев. Крыть карту Кривощекова было нечем, если только кивать в ответ на подобные кадры в угро. — И поручения других следователей, что на раскрытых сидят, ваши сотрудники тоже не спешат выполнять. Одни лишь отписки строчить умеют!
— Илья Юрьевич, — притормозил Головачева Мохов, пару раз хлопнув ладонью по столешнице, — мы сейчас нераскрытые преступления обсуждаем.
— Вот именно, — поддержал начальство Лусенко и не упустил случай поглумиться. — Без нас у вас бы вообще раскрытых дел не было! С такими то кадрами, — и он вновь всхрапнул.
— В общем так, товарищи! — Мохов повысил голос, заглушая разошедшегося начальника угро, — Не знаю, как вы это сделайте, и сразу говорю — отговорки я слышать не желаю! Но, чтобы к концу года показатели раскрываемости взлетели вверх! Я больше не собираюсь краснеть в Управлении! За прошлый год у нас самые низкие показатели в городе! За первое полугодие этого — скорее всего будет также!
Головачев с Лусенко уставились в стол, наливаясь кровью так как далее пошли ненормативная лексика и сравнения с представителями животного мира.
— Илья Юрьевич, — выпустив пар, уже более спокойным голосом обратился к подчиненному Мохов, — Шафиров вам нового сотрудника отправляет, выпускника нашего университета. Документы по нему уже в работе, я дал команду ускорить все проверки.
— Одного? — уточнил Головачев.
— Одного, — подтвердил Мохов, разведя руками. — В Управлении вчера у Шафирова сидели. Так сильно ругается наш непотопляемый, — вспомнив минувшее, Мохов поморщился. — Просил семерых, а получил лишь четверых. Так мне, Илья Юрьевич, с боем пришлось у коллег вырывать для вас сотрудника. Цените.