Следак

Базилио

— А ты потянешь хату-то? — с сомнением спросил меня водитель, а я внось задумался о шмотках Альберта.

— Потяну, — серьезным тоном произнес я, — меня, кстати, Альбертом зовут.

— Володя, — протянул он руку. — Студент значит?

— Ага, общага надоела. Одному не побыть, девушку не привести, сам понимаешь.

Володя охотно закивал, но маклера сдавать не спешил.

— А деньги откуда? — продолжил он меня прощупывать.

— Так от бати, — улыбнулся я и, добавив в голос немного злости и раздражения,

пояснил свой немодный внешний вид. — Но строгий он, жуть. Волосы не отрастишь, клеш не оденешь — иначе денег не даст.

— Ааа, из военных, — сделал вывод водитель, а я не стал разубеждать.

Когда подъехали к универу, Володя все так же продолжал изображать из себя партизана. Так что остался у меня один вариант с портным. Надеюсь, хоть он прокатит.

Протянул водителю трешку, как договаривались, я в расстроенных чувствах выбрался из машины.

Чтоб хоть как-то улучшить настроение, решил подкрепиться и заскочил в столовую. А на входе в общежитие меня ждал сюрприз.

— Чапыра!

Повернув голову на крик, я увидел вахтершу, бабу Маню, как ее называли студенты. Она выглядывала из окна подсобки и призывно махала мне рукой с зажатой в ней телефонной трубкой.

— Альберт, иди бегом! Тебе сестра звонит!

— Чего? — опешил я от услышанного.

— Давай быстрее говорю!

Мне ничего не оставалось как подойти к окну и взять довольно массивную трубку, прикрепленную витым проводом к аппарату с диском для набора номера.

— Алло! Алло! Альберт? — прокричала трубка женским голосом.

Я прокашлялся, не зная что сказать и нервно дернулся. Аппарат от моего движения чуть не навернулся со стойки. Баба Маня буквально поймала его на лету, чем спасла от разрушения. После чего пригрозила мне пальцем и нахмурила брови.

— Извините, — пробормотал я.

Меня услышали, и трубка вновь разразилась.

— Альберт! Это ты?

— Да, я слушаю, — выдавил я из себя.

— Ну наконец-то! — обеспокоенным голосом воскликнула сестра Альберта. — Я уж думала что-то со связью. Как ты?

— Нормально, — произнес я, лихорадочно соображая что говорить и что вообще делать.

— Что значит нормально? — не удовлетворились на том конце провода. — Ты здоров? Как защита прошла? Ты уже получил распределение? — меня закидали вопросами.

— Да нормально все. Защитился хорошо, распределение получил, выхожу на работу, — отчитался я.

— Что-то ты мне не договариваешь, — усомнились в трубке.

— Да нормально у меня все, — повторил я, прибавив голосу уверенности.

— Домой когда приедешь? — спросила совершенно незнакомая мне женщина.

— Эээ, — протянул я, не ожидая такого поворота разговора.

От резкого движения, когда я трубкой поскреб висок, стимулируя работу мозга, провод вновь опасно натянулся, но баба Маня была на чеку и успела придержать аппарат.

— Через год, наверно, — неуверенно

произнес я, — не знаю, когда мне отпуск на работе дадут.

— Какой год? — возмутился голос в трубке. — Альберт, чтоб в выходные был дома!

— Но я не могу, у меня работа, — уверенно заявил я.

— Что ты мне зубы заговариваешь? — моментом просекла женщина на той стороне провода. — На выходные чтоб домой приехал! Ничего даже слушать не хочу!

— Эээ

— Альберт! Лучше не зли меня, а то я сама к тебе приеду!

— Хорошо, уговорила, — выдохнул я.

— Жду! — пригрозила она и положила трубку.

Приплыли. Как-то много сюрпризов от Альберта.

Баба Маня услышав короткие гудки, отобрала у меня многострадальную трубку.

— Ты что телефон никогда не видел? — возмутилась она, — чуть не разбил, окаянный.

— Извините, — виновато улыбнулся я ей и побрел в комнату обдумывать ситуацию.

Вот только сосредоточиться на решении навалившихся на меня новых проблем я не смог. Нахлынули воспоминания об отце. Не знаю почему они не приходили раньше, но сейчас меня просто накрыло. Я без сил упал на кровать и уткнулся лицом в подушку.

А утром было все как обычно: Грег копался в тумбочке, я отправился на кухню за кипятком. Затем мы позавтракали, и я начал собираться на мероприятие.

Около десяти утра я вышел за ворота студгородка и направился к припаркованным жигулям, возле которых стоял молодой грузин в кепке. Он отреагировал на мое приближение приветливым оскалом. Открыв заднюю пассажирскую дверь, доставщик цветов вытащил из салона мой заказ — одиннадцать белых роз, благоухающих и радующих глаз своей свежестью.

— То, что надо, — отметил я, что доволен сервисом.

— Дядя Гурам велел передать, чтоб звонил, не стеснялся, если еще будет надо цветы, — молодой человек произнес фразу с тем же ужасным акцентом, что и у его дяди и протянул мне бумажку с номером телефона.

В ответ я передал ему деньги, и мы расстались довольные друг другом.

В актовом зале корпуса юрфака выпускники уже заняли места и ждали начала торжественной части вручения диплома. На сцене был установлен характерный для этого времени длинный стол, покрытый красного цвета скатертью. За столом уже сидело несколько преподавателей, но декана среди них пока не было. Значит его все и ждали.

Любовь Михайловну я заметил недалеко от сцены, она что-то обстоятельно рассказывала обступившим ее выпускникам. Как всегда, она была элегантна и приветлива. Таким женщинам дарить цветы одно удовольствие. За этим я к ней и поспешил, держа букет перед собой.

— Здраствуйте! — улыбнулся я ей во всю ширь.

Выпускники, заметив меня, расступились, их взгляды скрестились на букете.

— Любовь Михайловна, это вам! — протянул я розы Ефремовой. — Цветы для лучшего преподавателя университета!