След Зверя
Шрифт:
Отчим уложился в свои стандартные полчаса и появился на пороге зала.
– Чего зажались, как зайцы? Я что вам - злодей какой-то? Чего на кухню носа не показываете?
– Мы фильм смотрим, - сдавленно ответил Никита.
– Ну да, фильм они смотрят. Я между прочим на вас всю зарплату трачу, а ваш папашка вам пять тысяч всего присылает.
– Но присылает же...
– Что ты сказал, сосунок?!
– взвился отчим.
– Ты разницу чувствуешь между пятью тысячами и двадцатью? А терпеть вас каждый день - это ты не считаешь? Ты же взрослый пацан, понимать должен,
– Не говори так про маму!
– закричала Оля и бросилась на него, сжав своим крохотные кулачки.
Никита вскочил следом, чтобы удержать её, но не успел. Не ожидавший такой прыти от пятилетнего ребёнка, отчим в этот раз не смог ударить так как всегда, а попал ей по лицу. Оля отлетела в сторону, заревела во весь голос, зажимая нос, и Никита набросился на пьяного дядю Сергея со всей своей злостью, которая в нём была. Но этого не хватило. Отчим схватил его в охапку и потащил к двери. Удары, которые наносил Никита, казалось совсем не беспокоили его, и он всего раз дал ему в ответ пощёчину, едва не вырубив. На губах появился солёный привкус крови, в ушах протяжно зазвенело. Он даже не заметил, как оказался на лестничкой площадке с кроссовками в правой руке.
Железная дверь оглушающе грохнула о коробку и Никита услышал звук закрываемого замка. Он тут же накинулся на дверь с кулаками и заорал. Потом стал звонить в соседскую дверь, затем в следующую, но ему никто не открыл.
Страх сковал его. В этот раз отчим переступил черту и теперь не сможет выкрутиться. И именно поэтому он стал опасен. А если его переклинит полностью и он что-нибудь сделает с Олей?
Никита судорожно зашарил по карманам, но быстро понял - телефон остался в квартире. Тогда он натянул на ноги кроссовки и бросился вниз по лестнице. Нужно будет попросить у кого-нибудь и позвонить сначала маме, а потом в полицию. Нет, лучше наоборот.
Выскочив из подъезда, он огляделся. Отчим в этот раз вернулся поздно, уже после десяти, плюс час на всё про всё, а значит, сейчас почти полночь.
Не увидев во дворе ни одной живой души, Никита бросился к остановке. Телефон можно попросить у таксистов, они всегда там стоят. Но едва завернув за угол родной пятиэтажки, он сходу в кого-то врезался.
– Простите, пожалуйста, - выдохнул на автомате и собрался было бежать дальше, но его крепко ухватили за шиворот. И намного крепче, чем совсем недавно отчим.
– Ты чё, попутал чмо?
Никита поднял голову и увидел перед собой широкое скуластое лицо, которое сверху органично заканчивалось белой кепкой-блином.
– Я не хотел. Я спешу.
– Да мне похер. Ты чё не видишь, что на человека наехал? Ты чё, борзый такой?
– Да в..би ему и пойдём, - раздалось из-за спины того, кто держал его крепкой хваткой. Сказавший это явно был пьян, да и тот кому сказалось не мог похвастаться трезвостью.
Послышалась громкая отрыжка, потом звон разбитой бутылки и Никита инстинктивно забормотал.
– У меня мама заболела, мне позвонить нужно, а телефона нет...
– Ты чо, баран,
Тот, кого назвали Лысым, заржал, а на Никиту вдруг что-то накатило. В первый раз в жизни. Он почувствовал, как к лицу волной прихлынула кровь, как задрожали руки, но уже не от страха, а от поднимающейся злобы, как кулаки сжались до боли в костяшках. Он упёрся одной ногой в асфальт и со всех сил оттолкнул державшего его. Не ожидавший такого гопник на секунду даже отпустил его, и Никита рванул вперёд, но мощный удар в лицо сбил его с ног. Он ударился виском в холодный бетон стены и стал оседать. А следом где-то под сердцем разорвалась горячая вспышка и последнее что он услышал, были недовольные слова того гопника, от которого ему удалось на секунду вырваться.
– Ты чё, Лысый, на хрена ты его пикой?! Валим теперь отсюда.
И за этими словами пришла полная тишина.
Но длилась она недолго. Как показалось Никите - всего одну секунду, а затем в его голову, раздирая её на части, ворвался железный скрежет.
– Он что сдох?
– спросил кто-то хриплый, когда скрежет прекратился.
– Да перестань ты водить мечом по клетке! Надоел! Пятнадцать лет, а ведёшь себя, как дитё несмышлёное. Отдам тебя в армию барона Нарлуга, наберёшься там ума-разума. Хватит, я сказал!
Едва начавшийся скрежет резко стих и Никита открыл глаза. Солнечный свет, ударивший в них, заставил его опешить. Почему день? И почему так пахнет скошенным сеном? Откуда в городе этот запах? Такой бывает только в деревне, где он иногда гостил на каникулах у бабушки.
– Не сдох, пап. Смотри, зеньки свои выпучил. У-у, волколак проклятый! Ну теперь ты больше ни кого не убьёшь, тварь волосатая!
Никита уставился на парнишку, который был по виду его одногодка. В серых штанах, зелёной курточке и шапке с пером, он смахивал на мультяшного Робин-Гуда.
– Не геройствуй, - хриплый голос был суров.
– Сбежит, потом найдёт тебя и глотку перегрызёт. Нет, всё-таки отдам я тебя Наргулу, пусть сделает из тебя мужчину. Хватит тебе уже на моей шее сидеть.
Никита перевёл взгляд на обладателя этого хриплого сурового голоса и увидел здорового мужика лет сорока от роду. Штаны у него были такими же, как у сына - то есть не широкие, но какие-то бесформенные, а вот куртка куда как богаче. Из кожи. Никита остановил взгляд на его лице. Оно у мужика было круглым и не злым, но глубокие вертикальные морщины на лбу и у краешек губ, явно намекали, что считать его добряком будет ошибкой.
– Ну чего глазеешь, тварь?
– мужик осенил себя или его каким-то знаком, словно нарисовал звезду.
– Ты обиды на меня не держи, моё дело маленькое. Сказано ловить вас при возможности, вот мне такая возможность и выпала. И чего ты с драконом связался? Ведь не осилил бы всё равно.
Связался с драконом? О чём он говорит?!
– На меня какие-то отморозки напали, а дома пьяный отчим...
Никита услышал рык и сразу же сообразил, что дальше говорить бесполезно. Рык исходил из его горла.