След Сокола
Шрифт:
– Данам для подготовки авангарда вторжения надо еще дня два-три, так доносят от Полкана… – начал вслух размышлять Годослав. – Карл не выступит в течение трех дней, пока не закончится турнир.
– Могут выступить свеи и норвеги. Они уже сидят на драккарах [123] и только ждут приказа Готфрида, чтобы напасть на Буян. Но остров к обороне подготовился хорошо. У меня вчера был гонец оттуда. Они могут без ущерба для себя перебросить три-четыре сотни воев Полкану, но предлагают опередить свеев и высадить эти сотни в Швеции, чтобы сковать их силы. Я доложил об этом Дражко. Норвегов одних мало, большинство ушло в набеги, и без свеев они не выступят. Тогда Буян пришлет нам еще несколько сотен.
123
Драккар —
– Да, Дражко вчера отправил гонца на Буян… – подтвердил Годослав. – Но там всегда была крепкая сторона, и остров меня беспокоит мало. Что нам ждать с севера и с запада? Готфрид и Карл могут напасть одновременно…
– Ты еще не решил, княже?.. – Ставр посмотрел на князя из-под бровей.
– Мне страшно решиться…
– Я подумал, если ты прибыл сюда, ты обязательно встретишься с королем.
– Лодки и плоты велено готовить? – переспросил Годослав, морща львиный лоб.
– Велено, княже…
– Значит, я с королем встречусь. Но встретиться мне, как я думаю, обязательно следует не жалким униженным просителем, а героем. Жалкий и побежденный ему будет не нужен. Понимаешь, Ставр?
– К жалкому и побежденному будет одно отношение…
– А к герою и победителю совсем другое! – закончил князь. – Я просто не могу себе позволить быть слабее кого-то. За моей спиной все княжество, которое ждет или унижения, или уважения. Помоги мне, волхв! Помоги! Ты же можешь это сделать… Сделай это!
Ставр молча думал не меньше минуты.
– Ты виделся с Гориславом…
– Откуда ты знаешь?
– Я не могу сказать, откуда. Я это чувствую.
– Да, он вложил обереги в рукоять моего нового меча. «Харлуг»…
– «Харлуг» – это сила уже сама по себе… И сам Горислав уже дал тебе еще большую силу своими оберегами. Я добавлю только немного его же методом, как он учил меня когда-то…
Ставр молча снял накладную бороду, расправил плечи и несколько раз глубоко вдохнул, словно собирался с силами. И встал прямо против князя, глядя на него, высокого, сверху вниз.
– Смотри мне в глаза, княже… Смотри в глаза… – Ставр медленно и тяжело, весомо произносил слова, которые, казалось, невидимым, но ощущаемым облаком окутывали голову князя.
Князь смотрел. Князь смотрел долго, но уже через минуту ничего почти не видел. Глаза его затуманились, взгляд потерял собранность и решительность, стал отстраненным.
– Я сейчас положу руку тебе на лоб, княже. И ты почувствуешь, как вся сила предков, сила многих поколений предков, сила многих великих воинов перетекает в тебя. Ты почувствуешь это. И когда тебе понадобится помощь этих сил, ты только скажешь себе: «Я должен…» И сила предков войдет в тебя и поможет. Запомни, только одна фраза, и она сразу многократно умножит твои силы. Боевое искусство твоего отца, твоего деда, их отцов и дедов, всех, кто звался князьями бодричей, всех тех многих поколений, пришедших в эту землю давным-давно и отстаивающих ее с мечом в руке на протяжении веков, все это будет вместе с тобой, все это будет в тебе, все это будет твое… Нет преград для овладения этими силами. Не существует перед тобой таких преград. Ты станешь сильным, как только захочешь. Скажешь только одну фразу и станешь… Ты почувствуешь это, княже, каждой своей кровинкой… [124]
124
Описана широко известная в современной психологии практика введения в состояние «ключа» методом гипноза. Иначе называется методом саморегуляции и мобилизации. Широко используется в наше время при подготовке подразделений спецназа в разных странах мира. По всей вероятности, именно с помощью метода саморегуляции князья овладевали так называемой «хрономагией». К такому выводу пришел целый ряд современных исследователей.
Волхв положил на лоб князю свою большую костистую ладонь, чуть не закрыв ею все лицо.
– Сила входит в тебя. Великая сила, небывалая сила. Сила тысяч и тысяч воев-бодричей,
Ставр сам увидел, не спрашивая, что сила входит в Годослава. Плечи князя расправились, грудь налилась и выгнулась, весь он, и без того стройный и мощный, стал еще мощнее. Князь просто дышал силой, и она витала вокруг него, накрывая невидимым для постороннего саваном, но ощущаемая волхвом, вызвавшим ее появление.
– Все, княже… Сейчас ложись и отдыхай. Проснувшись утром, ты почувствуешь себя необычайно сильным. В трудный момент скажи: «Я должен…», и предки поспешат тебе на помощь. Помни это. Отдыхай…
Годослав послушно прошел к кровати, лег и тут же уснул.
Стоящий у входа Далимил ожесточенно замотал головой.
– И я, Ставр, тоже чуть не уснул… Что это было?
– Это Свентовит говорил моими устами… – ответил волхв.
– Но он же говорил с князем…
– И тебя, наверное, коснулся… Понадобится, ты скажи: «Я должен»… И приобретешь новые силы… Что сейчас чувствуешь?
– Хочется Сигурду шею сломать…
– Будет время, сломаешь… Береги князя…
Ставр неторопливо приладил на прежнее место бороду, согнул плечи и выпятил горб на спине. Глаза сами собой опустились долу.
– Похож я на плотника-работника?
– Словно тебя плетью в день по три раза охаживают, – отшутился разведчик.
– Трудное дело князю предстоит, – сказал Ставр уже от входного полога, не разгибаясь. – Все-таки он не Дражко и не имеет того опыта в ратном деле, как князь-воевода. Но он правильно понял – за его спиной стоят все бодричи, стоят и ждут от своего князя спасения или позора. И он может… Он знает, что он должен через себя перепрыгнуть, но сделать дело. И он сделает! И ты, Далимил, ему поможешь… Ты тоже – должен… Ни на шаг не отходи от князя. Береги его…
– А люди Сигурда?
– Это не твоя забота. Они не успеют поднять лук. За каждым по три человека ходит. Меня больше беспокоит сам Сигурд. Он очень зол и очень силен. Это не граф Ксарлууп. С Сигурдом не справиться, как с графом, несколькими ударами. Все. Я пойду…
Глава 28
Дражко несколько раз за день встречался со Сфиркой. И потому знал о всех передвижениях лива Криса по городу. Долговязый жалтонес внешне никак не проявлял интереса ни к кому из жителей столицы бодричей, даже к боярину Мистише, нахождение дома которого он пытался узнать сразу по приезде на гостевом дворе. А он должен был проявлять интерес, просто обязан был это делать! И князь-воевода начал уже недовольно пошевеливать усами: он не любил, когда события разворачивались медленно или совсем стопорились. И начал было подумывать, что решение Годослава о назначении соправителя и нового наследника княжеского стола, через боярина Мистишу или еще через кого-то, близкого к данам, дошло до посольства, и там решено было временно отменить все задумки по убийству князя как бесполезные. Такое решение, вполне логичное, было хуже любого продолжения, потому что в этом случае удара все равно следовало бы ждать, но уже терялся бы след основного исполнителя задуманного. Дважды использовать жалтонеса герцог Гуннар мог бы и не пожелать.
Тем временем в княжеском доме все шло своим чередом, как шло бы, будь на месте сам Годослав и заболей он в самом деле. По приказу Рогнельды в нижнем погребе нарубили льда, который зимой закладывали вместе с опилками и стружками, чтобы лед мог сохраняться, лишь чуть-чуть подтаяв, все лето [125] . Завернутые в чистые холстины куски пронесли в спальную светлицу Годослава. Туда же зашел вслед за Рогнельдой князь-воевода. Вскоре княгиня-мать вместе со своей родной сестрой, матерью Дражко, знатной целительницей и травницей, принесли плавающих в кринке пиявок – известное облегчение от головного жара. Через некоторое время княгиня вышла вместе со свекровью, а вместо них «навестить» князя Годослава пришел Сфирка. Лицо разведчика было мрачным и не предвещало добрых вестей.
125
Хранение в погребе льда с опилками использовалось повсеместно всеми славянскими племенами.