След пираньи
Шрифт:
— Красный Крест? — удивленно спросила Джен.
— Да вроде бы, — сказал Мазур, гася в комнате свет. — Пойдем-ка посмотрим…
Рация у него на плече затрещала, когда он был уже в двух шагах от парадной двери:
— Это Смит, сэр. С вышки. На десять пятнадцать — перемещение нескольких объектов у опушки.
Мазур глянул мельком — горела синяя лампочка, рация стояла на «общем приеме», и значит, сообщение слышали все, но, как и предписывает дисциплина, влезать в разговор не спешили.
— На открытое место вышли? — спросил
— Нет. Такое впечатление, что совсем было собрались, но опять оттянулись в лес…
Он глянул на компас, вмонтированный в браслет часов: север, конечно же, «двенадцать», значит, заходят почти с того самого направления, по которому группа должна была отступать. Что это, совпадение?
— Внимание, у ворот, — сказал он, — иду. — Обернулся к Джен. — Оставайся здесь и носу не высовывай… Смит, ваша задача — те, в лесу. Только они. Внимание, все переговоры только на английском.
Их могли подслушивать — и, если у невесть откуда взявшегося противника хромает образование, выходит некоторое преимущество. В конце-то концов, за кладом охотятся самые разные фирмы, и не все обременены изучением иностранных языков…
Приближаясь к воротам, он слышал, как хлопнула дверца вертолетной кабины. Притянул к себе того, что стоял справа от калитки, взяв за угол воротника — это оказался Петров — шепнул на ухо:
— Если свистну, шарахнешь из «флейты». Но не раньше… — и, склонив голову к рации, распорядился: — Всем оставаться на местах, будем работать втроем…
Двое, громко перебрасываясь совершенно безобидными фразами, решительно шагали к воротам. Один в кожанке поверх свитера и форменной летной фуражке, другой в белом халате, без шапки. В глазок Мазур видел, что оставшийся метрах в пятидесяти вертолет выглядит совершенно пустым, — ни огонька в окнах, ни малейшего шевеления внутри, лампочка в салоне не горит. Что ни о чем еще не говорит, понятно. Вот только прямо через стекло стрелять не станут, если все же прячутся внутри, обязательно распахнут дверцу…
— Тишина в эфире, — успел он сказать. — Смит, огонь открывать не раньше, чем преодолеют половину дистанции…
И тут же в ворота замолотили со всей непринужденностью честных заблудившихся путников. Петров бесшумно снял с плеча «флейту» — гранатомет размером с тубус для чертежей, перехватил так, чтобы в две секунды привести в боевую готовность.
Выждав немного, Мазур громко спросил:
— Кого по ночам черт носит?
За воротами обрадованно заорали:
— Есть живые? То-то смотрим, свет горит…
— Глазастый ты, однако, паря, — сказал Мазур, изъясняясь в классическом стиле кинематографического сибиряка (из фильмов, снятых теми, кто восточнее Уральского хребта в жизни не бывал). — Чего надо?
— Да заблудились, понимаешь, — заторопился визитер. — Летели из Старцева, компас накрылся, а радиомаяк вторую неделю на ремонте. Мы шантарские, санавиация… Документы показать?
Широко распахнув калитку, Мазур
— Витальич, глянь — чистый спецназ… Тут что, точка какая-нибудь? Сверху что-то не похоже, сущий княжеский терем…
— Ну, так какие проблемы? — спросил Мазур. Он стоял в свободной, непринужденной позе, держа руки подальше от автомата, прямо-таки провоцируя их на агрессию. Заблудившийся вертолет плюс укрывшаяся на опушке группа неизвестных — чересчур уж странное совпадение…
Летчик откровенно вытянул шею, заглядывая во двор (что, в общем, само по себе ничего еще не значило):
— Витальич, точно, терем-теремок… Случаем, не губернаторский? Ты скажи, если мы вперлись в калашный ряд с нашим-то рылом…
— Да как вам сказать, мужики… — задумчиво протянул Мазур. — С одной стороны, где-то и близко, но если по-честному — то не так уж и похоже…
Он откровенно тянул время. У них нервы тоже не железные…
— Что-то я тебя не пойму, мужик… — простодушно рассмеялся летчик. — Нет, ты скажи, куда мы вперлись.
Врач молчал. Под распахнутым халатом у него было надето просторное распахнутое пальто, и Мазуру не понравилось, что под левой подмышкой оно вроде бы оттопыривается посильнее, чем под правой…
— А что нужно-то, мужики? — спросил он, зевая во весь рот.
— Я ж говорю — определиться. А то и ночь пересидеть. Утром пойдем в Пижман вдоль реки…
«А кто ж тебе мешает в такую ночь вдоль реки тянуть?» — с большим удовольствием спросил бы Мазур, но не хотел их всполошить раньше времени. Поначалу летели на большой высоте, откуда не могли не видеть Шантару-матушку…
— Ночь пересидеть — это, конечно, можно, — протянул он столь же лениво. — Только документики сначала предъявите…
— И переночевать пустишь?
— А чего ж, — сказал Мазур, — если документы в порядке.
— Ну, ты бюрократ…
— Должность такая.
Летчик полез в боковой карман кожанки, где пистолет ни за что бы не уместился. В тот самый миг, когда Мазур уже касался кончиками пальцев какого-то темно-бордового удостоверения, летун как бы ненароком выпустил его, и оно приземлилось под ногами. «Старый финт», — успел подумать Мазур, старательно нагибаясь — машинально якобы, неповоротливо…
И разогнувшейся пружиной ушел влево, успев в прыжке подшибить ногой молчаливого «доктора», уже почти успевшего выхватить пистолет из-под мышки, — и добавить в падении носком тяжелого ботинка по запястью, так что пистоль полетел в сторону. Летчик, совсем было поверивший, что сумеет огреть Мазура по макушке ребром ладони, застыл в нелепейшей позе, пытаясь сохранить равновесие, — уже нанося удар, вдруг сообразил, что наносит его в пустоту…