След памяти
Шрифт:
— Более-менее.
— И вот теперь мы сидим в паре десятков футов под Стоунхенджем после стычки со светящимися вонючими бомбами, и ты мне заявляешь, будто в следующий день рождения тебе исполнится девятьсот лет?!
— Ты помнишь дневник, Легион? «Я нашел его в месте, знакомом мне издавна. Это был не улей, а штольня — дело рук обитателей Двумирья…»
— О'кей, — согласился я, — значит, тебе за тысячу.
Я еще раз взглянул на экран, нашел клочок бумаги в кармане и быстренько набросал кое-какие расчеты.
— Вот
Я отложил карандаш и повернулся к Фостеру:
— Слушай, куда мы влезли? Впрочем, ладно, не надо. Не слишком-то у меня большое желание знать. Я бы с удовольствием отправился в чудную чистенькую тюряжку расплатиться по своим долгам перед обществом.
— Успокойся, Легион, — бросил Фостер, — ты несешь чушь.
— О'кей, — огрызнулся я, — ты — шеф, поступай, как знаешь. По крайней мере, рядом с тобой у меня еще остается идиотская надежда на то, что я еще не совсем свихнулся и что, в конце концов, мне удастся каким-то образом избежать…
Я подался вперед: на экране проступил какой-то символ и тут же погас, снова появился и опять погас.
— Глянь-ка, Фостер, похоже, сигнал. Только вот, как нам реагировать?
Фостер молчал.
— Не нравится мне это мигание, — скептически заметил я. — У меня уже и так сдают нервы.
Я перевел взгляд на большую красную кнопку подле экрана, может, если я нажму… Не оставляя себе времени на раздумья, я ткнул в нее пальцем. На панели вспыхнул желтый огонек. Сигнал пропал. Красная отметка разделилась, и от большой перпендикулярно вниз стала двигаться маленькая точка.
— Не уверен, что тебе стоило это делать, — заявил Фостер.
— Ну что ж, сомневаться никому не запрещено, — возразил я напряженно. — Похоже, я сбросил бомбу с этого корабля нам на головы.
Подъем на поверхность занял часа два, и каждую минуту я прислушивался к рефрену в голове: вот и конец, вот и конец, а вот и…
Я выбрался из расселины и, тяжело дыша, повалился на спину. Фостер притулился рядом.
— Надо добраться до шоссе, — произнес я в пространство. — Где-нибудь в пивной найдется телефон, необходимо уведомить официальные лица…
Я глянул на звезды над головой и схватил Фостера за руку:
— Постой! Что там?
Он посмотрел вверх. Прямо над нами быстро разрасталось яркое пятно голубого сияния.
— Может, нам и не придется никого уведомлять, — поразмыслил я вслух. — Боюсь, это бомбочка возвращается домой.
— Нелогично, — возразил Фостер. — Вряд ли стоило уничтожать себя таким сложным образом.
— Бежим! — завопил я.
— Она очень быстро спускается, — сказал Фостер, удерживая меня за руку. — Расстояние, которое мы преодолеем за несколько минут, просто ничтожно по сравнению с радиусом действия современной бомбы. Меньше всего нам
— Обратно в тоннель? Чтобы нас там похоронило?
— Да, верно.
Мы сидели на корточках и следили, как пламя разрастается, становясь все больше и ярче. Я уже мог разглядеть лицо Фостера, настолько стало светло.
— Это не бомба, — наконец неуверенно произнес он. — Она не падает, а медленно опускается, как…
— Как медленно падающая бомба, — вставил я. — И главное, прямо на нас. Прощай, Фостер. Не могу сказать, что мне с тобой было весело, но, по крайней мере, не скучно. В любое мгновение бомба может взорваться. Надеюсь только, что все быстро кончится.
Полыхающий диск был уже размером с луну и невероятно ярок. Он осветил всю равнину, словно бледно-голубое полярное солнце. Постепенно опускаясь в абсолютной тишине, диск превращался в эллипс, и я наконец сумел различить тускло освещенный темный силуэт над ним.
— Эта штукенция чуток великовата для бомбочки, — заметил я вслух.
— Она опускается не на нас, — добавил Фостер. — Сядет в нескольких сотнях футов к востоку.
Темная тень опускалась все медленнее и медленнее, пока не зависла над гигантскими камнями.
— Она приземляется прямо на Стоунхендж! — крикнул я.
Нечто опустилось прямо в центр древнего кольца. Мгновение его можно было разглядеть в ярких потоках голубого свечения, потом на нас обрушилась тьма.
— Фостер, как ты думаешь…
Бок темного силуэта прорезала желтая световая линия, тут же превратившаяся в квадрат. Откуда-то вывалилась лестница и уткнулась в землю.
— Ну, если сейчас оттуда полезут осьминоги, — предупредил я неестественно громко, — то я убираюсь отсюда к чертовой матери.
— Никто не полезет, — тихо произнес Фостер. — Полагаю, Легион, что этот корабль полностью в нашем распоряжении.
— Да не собираюсь я подниматься на борт этой штуковины, — раздраженно повторил я уже, наверное, раз в пятый. — Может, я и не все знаю о своем мире, но, по крайней мере. Чувствую себя здесь уверенно.
— Легион, — сказал Фостер, — ты вглядись. Это же не военная ракета двадцатого столетия. Она наверняка прибыла в ответ на сигнал передатчика подземной установки, которой несколько тысяч лет.
— И я должен верить, будто корабль все эти несколько тысяч лет находился на орбите, поджидая, пока кто-нибудь не нажмет на красную кнопку? Где же тут логика?
— С учетом использования вечных материалов, например, таких, как кафф, вовсе не так уж невероятно.
— Слушай, мы еще пока живы. Может, не стоит искушать судьбу?
— Но мы же на грани разгадки тайны, которой несколько тысячелетий, — возразил Фостер. — Я искал это, если верить дневнику, многие жизни…
— От твоей амнезии только одна польза — никакие догмы не сдерживают твое воображение.