След мустанга
Шрифт:
— Нас будут ждать на том берегу, — сказал он. — За холмом. Будем готовы.
Кирилл был готов. К стрельбе, к прорыву, к бою и крови.
Оказалось, что надо было готовиться к другому.
Они ехали по двое, теснясь на мосту, и держались плотно друг за другом. Первая пара уже была на берегу, а фургон еще не поднялся на мост, когда с правой стороны, из-за холма, раскатисто хлопнул выстрел. Как по команде, все повернулись вправо и вскинули карабины, выискивая цель.
И тогда появились шайены.
Они именно появились — они словно возникли из ничего, из
Мерин Кирилла присел и рванулся вбок, сбрасывая с себя два мокрых блестящих тела. Кирилл успел подставить карабин под удар томагавка и врезать прикладом по раскрашенному лицу — и тут мерин рухнул в воду.
Кирилл оттолкнулся от коня, уже под водой, и вынырнул. В его руке оказался нож. Рядом из воды тянулась хрипящая конская голова. Копыто мелькнуло перед глазами и с плеском ударило по воде.
На мосту уже не осталось ни одной лошади, там дрались люди, сплетясь в жуткую связку тел. Шайенов, мокрых, в одинаковых рубашках без рукавов, было так много, что казалось, будто они рубятся между собой.
Он схватился за скользкий настил и нащупал ногами опору. Но подняться на мост не успел. Что-то мелькнуло сзади, и он вовремя отдернул руку. Топорик вонзился в доски, и шумное дыхание обдало его щеку. Не глядя, он ударил тесаком, и нож прошел через непрочную преграду, а на пальцы выплеснулась обжигающая кровь. Шайен отвалился в воду, а Кирилл схватился за его томагавк и забросил себя на мост.
С топором и ножом он бросился к схватке и сразу же разрубил чью-то мокрую спину, ногой отпихнул тело, и из-под него выпрямился кто-то свой. Фотограф.
— На берег!
Кирилл столкнул его в воду, продираясь вперед. Чужой томагавк блеснул и пронесся перед грудью, он едва успел уклониться. Тесак догнал вражескую руку и полоснул по локтю сверху. Ногой в пах, топором сбоку в открытую шею — эх, мимо…
Сбитый пинком, упал на чье-то тело и перевернулся на спину, выставив нож перед собой. Шайен кинулся на него — и напоролся грудью на клинок. Он был тяжел, и руки Кирилла согнулись. Грузное тело навалилось на него, дрожа и выгибаясь.
— Ой, мамочка! — где-то рядом закричала Полли и захлебнулась.
На берегу тоже шла драка, но взгляд Кирилла выхватил только то, что было самым главным. По пояс в воде вдоль берега рывками пробирались двое шайенов, они что-то тянули за собой по мутным волнам. Еще не разглядев ничего толком, он уже знал, что они тащат Полли за ноги.
Она дергалась, ее колени сгибались и разгибались. Значит, живая, понял он и спрыгнул с моста.
Течение помогло ему обогнать их. Когда он поднял голову над водой, они оказались сзади. Его ноги встали на рыхлое дно, и стало понятно, почему шайены убегали
Первый напоролся на его тесак бедром, и еще под водой Кирилл ударил шайена в живот, проткнув ветхую рубаху, потом схватил его у самого дна за ногу и дернул вверх. Шайен повалился на спину, и желтая муть залила его, смешиваясь с кровью.
Второй шайен выпустил Полли и двинулся на Кирилла, широко расставив руки, словно для объятия. Он держал голову немного набок, по-птичьи, и его черные узкие глаза равнодушно смотрели — на длинный нож в руке Кирилла, на вторую руку, снова на нож. Кирилл не мог достать его ударом, и оба увязали в иле.
За спиной индейца вынырнула мокрая голова Полли, она кашляла и отплевывалась.
Шайен быстро завел руку за спину, чтобы выхватить оружие, но Кирилл метнул тесак. Индеец охнул, когда лезвие вошло под ребро. Он схватился за рукоятку, но тесак сидел плотно, а Кирилл уже был рядом, и складной нож рассек глотку шайена, Когда Кирилл выдергивал тесак из раны индейца, струя крови обожгла руку.
— Не вылезай! Сиди в воде! — приказал он Полли и вплавь бросился к мосту, где Ахо отмахивался томагавком от двоих шайенов.
Откуда-то ударил выстрел, потом второй, и оба шайена упали, а Ахо схватился за колено.
Выбравшись на мост, Кирилл поднял валявшийся в крови карабин и залег между убитыми. Дело дошло до стрельбы, а Ахо все еще маячил на горе трупов, держась за колено и гневно оглядываясь.
— Уходят, — сказал он и вытянул руку, указывая на троих всадников, несущихся от реки по склону холма.
Кирилл прицелился в спину переднему, но тот вдруг всплеснул руками и слетел с неоседланной лошади. Двое других на миг выросли во весь рост на верхнем краю холма и провалились за гребень, а подбитый шайен все еще перекатывался вниз по склону.
— Ушли, — спокойно сказал Ахо. — Кто стрелял?
— Не я. Ты ранен?
— Нет. Только задет.
Камыши с шумом разошлись, и из щели выглянула кожаная фуражка фотографа.
— Я стрелял, — сказал Сол Грубер. — Кажется, все кончилось?
С винчестером в руках он выбрался из камышей на берег и, оглядевшись, проговорил:
— Где же теперь искать мои чемоданы?
— А куда подевался Скиллард?
— Тут, подо мной, — ответил Ахо, оттаскивая за обвисшие руки убитого Ника.
Тела лежали крест-накрест. Один из братьев Ника был жив, из его перерубленной руки широкой полосой стекала кровь. Под ним оказалось тело черного Саймона. Его широкая спина была вспахана бесчисленными ударами топоров, клочья сукна смешались с разорванными мышцами и белыми обломками ребер.
Он оказался удивительно тяжелым. Оттащив его, они увидели инженера Скилларда.
Тот лежал на боку, свернувшись калачиком и обхватив голову руками.
— Вставайте, мистер инженер, — сказал Кирилл, тронув его дрожащее плечо. — Пора ехать дальше.