След души
Шрифт:
Это правда. По отцу знаю. Светит другим, а про меня забыл. Я посмотрела на Окраша. Отработанные движения, старые шутки, своевременная улыбка. Хоть я и понимала, что это его работа, все равно становилось намного легче от сказанного им.
– Давайте не будем про отца, – посмотрела на Давида Германовича я. Не хотелось мне копаться в детстве. Мне хотелось поговорить про Коврова.
– Хорошо, с Вашим отцом мы разберемся позже, времени у нас воз и маленькая тележка, – снова пошутил он. – Например, завтра. А сейчас я попрошу Вас написать вот на этом листочке бумаге первое, что придет Вам в голову, считайте,
– Хм, «Паркер», «от благодарного пациента», – прочитала я гравировку на золоте. – Надо было все-таки поступить через год.
– Это подарок. Ну что, я жду. Пишите, – настойчиво произнес он.
Я взяла ручку в руки – тяжелая какая… Затем закрыла глаза и вывела на бумаге всего лишь одно слово. После чего протянула листок профессору в надежде, что он распутает мои ниточки, из-за которых я оказалась здесь.
– Ковров, – произнес он и удивленно поднял бровь.
– Ковров, – повторила я и молча ждала комментариев.
– Кто это? – спросил Окраш.
– Так зовут моего молодого человека, бывшего молодого человека, – начала свой рассказ я осипшим голосом. – Мы расстались, точнее он от меня ушел.
– И Вы решили ему отомстить тем, что довели себя до такого состояния? – спросил он. – Расскажите, как все произошло?
– Тут в принципе и рассказывать нечего, я ему просто надоела, – пожала плечами я.
– Надоели… – повторил он.
– Все было хорошо первые полгода. Потом он приставил ко мне охрану и следил за мной, но это еще полбеды. Он начал ревновать. Эти бесконечные сцены ревности, то у меня один, то у меня другой. Мы даже собирались пожениться, он мне кольцо подарил, смотрите, – и я показала кольцо на безымянном пальце из платины с кристально чистым изумрудом.
– И что же произошло? У него появилась другая? – поинтересовался он.
– Да, другая, под названием работа, он изменился, стал пропадать на островах в лаборатории, у него фарм-бизнес, – еще раз посмотрела на золотой «Паркер» я.
– И Вы ушли? – спросил он.
– Как можно уйти от человека, которого не видишь неделями. То он в Чили, то в Питере, то на островах своих, неизвестно чем там занимается, – зло ответила я. – Все запутанно. В марте мы расстались, а в мае снова сошлись, его была идея. Вроде бы все хорошо было, потом он позвал меня жить на острова на все лето. Я три часа проторчала в аэропорту, а он позвонил и сказал, что самолет за мной не прилетит…
– То есть у него есть свой самолет? – снова поднял бровь Окраш. Видимо, когда он удивлялся, то непроизвольно поднимал бровь.
– Да, он богатый мальчик, – прокомментировала я и продолжила: – Я три часа стояла, три долбанных, простите, часа, понимаете, а он, сволочь, звонит и говорит: «Кира, нам запретили взлет, подожди до завтра, я позвоню». Я думаю: «Хватит с меня «завтраков», и бросаю трубку. Как-то так, – закончила свой эпичный рассказ я.
– Вы знали, что он богатый, когда с ним познакомились? – посмотрел на меня Окраш.
– Да ничего я не знала! – разозлилась я. Мы познакомились на конференции по нейробиологии. Он вообще не был похож на человека с деньгами. Ну приличный костюм, ну телефон, ну хорошая обувь – так выглядит человек, который просто за собой следит, а не у которого
– Кира, у Вас как дела с гемоглобином? – спросил Окраш. Я сначала не поняла к чему он, а потом увидела свое отражение в черном глянце огромного монитора. Белоснежная кожа, просто какой-то нереально белый цвет. Я испугалась. Окраш достал результаты моих анализов и быстро их пролистал.
– Так, гемоглобин в норме, – сделал вывод он. Я немного успокоилась.
– Я с детства, когда злюсь, белой становлюсь, ну не такой, конечно. Кто-то краснеет, а я белею, – объяснила я.
– Хорошо, а то я уже собрался Вас в палату отправить, отдыхать, – засмеялся Окраш. – А скажите тогда, вот когда Вы узнали, что он богат, что изменилось?
– Было уже поздно, я не могла просто с ним не видеться. Очень мне его хотелось. Тем более, тогда он подолгу бывал дома. Полгода действительно как в сказке. А затем все пошло наперекосяк. И эта сцена в аэропорту… – опустила глаза я.
– Какая сцена? – снова спросил он.
– Ну сцена, где он сказал, что ему взлет запретили, – повторила я.
– Ах, да, да… Память не та уже. То есть ничего не произошло, Вы просто решили уйти сами, потому что Вам показалось, что он не уделяет Вам достаточно времени, – предположил г-н Окраш.
– Нет, я ему потом звонила, телефон был недоступен, для него-то получается, что я его бросила, если это можно так назвать. Вы понимаете, его как будто подменили. Плюс он мне ничего не рассказывал про свою работу. Чем он там занимался, я даже думать боюсь.
– А Вы его спрашивали? – поинтересовался Окраш.
– Один раз, после чего желание пропало, он мне нахамил, сказал не лезть, – ответила я.
– Кира, выбор сделали Вы сами, как мне кажется. Он вас не бросал, – дал заключение Давид Германович. – Согласитесь? Вы ведь все понимаете. Встречаться с человеком, который имеет свой собственный бизнес – непросто. Партнеры, сделки, девушки, которые вьются вокруг, да та же самая репутация. Он публичное лицо, ему скорее нужен партнер, а не возлюбленная или сами знаете кто, но Вы, как я понимаю, не такая, – и Окраш улыбнулся. – Вы попробуйте изменить хотя бы одну свою привычку и поймете, как сложно изменить другого человека. Тут у Вас, по сути, было два пути – или смириться и под него подстроиться, это, конечно, можно было сделать, но чем старше, тем сложнее, или как выбрали Вы – уйти от него. Если Вы ему дороги, то он найдет способ быть с Вами. Позвонит, напишет, приедет и цветы подарит. То, что Вы ушли – это Ваше решение, – подытожил он.
– Мое… – задумалась я.
С Ковровым на самом деле было в последнее время тяжело.
– Не для меня все это, – вздохнула я.
– Что не для Вас? – удивился Окраш.
– Тусовки, презентации, публичная жизнь, – грустно рассуждала я. – Почему человеку нужно внимание прессы и личный самолет, ведь можно переехать к морю и жить там всю жизнь, там и климат лучше и воздух чище…
– Деньги, конечно, нужная вещь, но если цель человека – заработать как можно больше денег, то со временем все остальное обесценивается, и он теряет смысл жизни. Деньги ради денег, их всегда мало, понимаете… – говорил Окраш, но я его перебила.