След черной рыбы

Вайнер Георгий Александрович

— И высокое начальство знает об этом?

— Безусловно! Вот погоди, скоро они соберутся тут на мой юбилей…

— По-моему, он у тебя осенью.

— Юбилей — когда к тебе собираются самые достойные люди…

— Ты ждешь много гостей?

— Будешь ты! Замминистра — генерал. Он здесь раньше работал. Обстановку нашу знает… Приедет Первый и его люди… Ну, облисполком, городские власти…

Раздался звонкий детский голосок в дверях — и Тура уже подхватил вбежавшую в комнатку девочку.

— Как

дела? — он посадил ее на колени.

— Нормально…

— Ты помнишь дядю Туру? — спросил Агаев. — Помнишь, как он вытащил тебя из воды…

— Ну где же девочка помнит! — вступилась Лора. — Ей и трех лет не было!..

— Ты знаешь.. — Тура прижал к себе ребенка. — Мне иногда жаль твоего папочку! Он играет в очень серьезные игры…

— Обстоятельства принуждают… — ответил Агаев, нагибаясь, чтобы взять дочь у Туры. — Иди, я тебя потискаю…

— Ну, папочка, не надо… — девочка шутливо уклонялась от отцовской ласки, которой в действительности была рада.

Тура вспомнил своего сына — Улугбека, возню, которую они всегда затевали, когда Тура появлялся дома.

— Я надеюсь, Тура, с твоим приездом у нас теперь не будет проблем с раскрываемостью, — заметил Агаев, отпуская дочь. — Профессионалов-розыскников тут в водной милиции сроду не было! Поэтому, если тебе будет нужна помощь, я подключу из областного управления. Только скажи!

Тура поднялся, собираясь идти.

— Я задержал тут снабженца Сажевого комбината Вахидова, — сказал Тура. — Мне передали, что директор жаловался на меня в обком…

— Задержал и хорошо… Закон для всех одинаков, главное… — Агаев показал сжатый кулак, — поддерживать друг друга. Тогда нам никто не опасен.

Были уже сумерки.

Тура и Анна шли от помещения экспертизы к машине.

— Вы, наверное, моих сотрудников хорошо знаете? — спросил Тура.

— Да. Во всяком случае, много лет, — она замедлила шаг, помолчала мгновенье, и быстро подняла на Саматова взгляд. — Все они мои добрые знакомые…

— А Сергей Пухов был тоже вашим добрым знакомым? — спросил Тура.

— Конечно… Хотя мы общались очень мало… Все свободное время Пухов проводил со своими мальчиками… Он был замечательный отец… А почему вы спрашиваете?

Тура открыл дверцу, посадил Анну в машину. Сел сам. Вспыхнули фары. Машина тронулась.

— У меня такое чувство, что за несколько часов до гибели Пухов хотел со мной встретиться…

— С вами? — она смотрела широко раскрытыми, как ребенок, глазами.

— Он ходил за мной, но каждый раз что-то ему мешало. С ним была женщина…

— Женщина?! С Сережей!..

— Да. Это молодая женщина. Почти подросток. В черном…

— Это могла быть жена или подруга погибшего рыбака. Их тут много. И все в черном. Но почему вы не посоветуетесь с подчиненными? Вы им не верите?

Машина

остановилась. Они вышли, стали подниматься по лестнице.

Тура вернулся к прерванному разговору.

— Я обязан им верить, — пожал он плечами. — Мне вместе с ними работать. Но я думаю, что, по меньшей мере, один из них предатель…

— Предатель?! Почему?

— Пухов не открыл свою тайну местной милиции, потому что не доверял им. Значит, и я не имею права ее разглашать…

Анна вынула ключ из сумочки, обернулась к Туре, спросила в упор:

— Но почему вы доверили ее мне?

— Я почти никого здесь не знаю. Кроме вас…

Она неуловимо легко провела ладонью по его плечу:

— Вы и меня совсем не знаете…

Тура попробовал отшутиться:

— Может потому, что вы не офицер водной милиции…

Брови у нее взлетели.

Тура добавил серьезно:

— Я вас чувствую…

Анна открыла дверь, они вошли в переднюю. Тут же вспыхнул неяркий свет. Перед собой в зеркале Анна увидела близко лицо Туры — он стоял позади нее, помогал ей снять куртку. Анна повернулась к нему. Их губы оказались рядом…

С минуту, а может, всего с секунду они стояли, прижавшись, — покорные, даже печальные перед стихией, которая ими теперь распоряжалась. Тура выключил лампу, теперь в комнату проникал лишь свет фонаря за окном.

Потом они лежали молча. Лицо Анны уткнулось в грудь Туре.

— Почему ваша жена не приехала вместе с вами? — спросила Мурадова.

Тура на секунду внутренним взглядом увидел Надю — как видел в последний раз в аэропорту, когда она и Улугбек убегали от агзамовской банды.

Он сказал как можно спокойнее:

— Не смогла. Если говорить точнее, моей жены нет в живых. Ее убили. Вместе с сыном.

— Простите, — ее лицо выражало искреннее сочувствие. — Я не знала… Не будем об этом!

Но он еще видел себя, как бы со стороны, когда он вышел из кабинета генерала и в коридоре УВД ему сообщили страшную новость про Улугбека и Надю.

Водоохранное судно «Александр Пушкин» шло по изумрудно-зеленой воде. Ветер стих. Повсюду виднелись колонии водорослей, вырванных ночным штормом.

В рубке, рядом с высоким белобрысым парнем — капитаном Мишей Русаковым — стоял Тура.

— Далеко Осыпной? — спросил Тура. А? Товарищ капитан дальнего плавания…

Русаков не дал договорить:

— Я не дальнего плавания, я малого плавания… Только любой вам подтвердит… — Миша Русаков засмеялся, мазнул ладонью по белым смешным усам, подчеркивающим его молодость, — кто у нас здесь на Хазарском море не плавал, тот не моряк. У нас здесь четыре сопли на погон зазря не получишь, — показал он на свои узкие погончики, пересеченные сломанными золотыми полосками нашивок.