Славянский кокаин
Шрифт:
Обходя пути торговых кораблей (в соответствии с договоренностью Министерства обороны России с Пентагоном о том, что данная учебная подлодка будет находиться в таких-то квадратах и в такое-то время), она спокойно плыла к берегам Америки, где ее уже ожидала подобная марсельской прогулочная яхта, принадлежащая известному американскому художнику, который писал портреты президентов и артистов и был вне всяких подозрений. Художник не знал ничего про наркотики, он просто временами сдавал свою яхту в аренду, когда это надо было одному хорошему русскому парню Бакатину, заказавшему ему написать свой безумно дорогой портрет.
И все же, что наверняка проходило в Европе, могло не сработать в Соединенных Штатах, а точнее,
4. Пресс-форма — специальный автомат, предназначенный для изготовления пластика, синтетических изделий и полиэтилена. В пазы этой формы запрятывали шестьдесят килограммов кокаина. Придуманный Мишиным способ был довольно изящным, поскольку полиэтилен надежно защищал кокаин от собак-ищеек, а также от просвечивания спецаппаратурой в аэропортах. Оттуда в контейнерах с различными агрегатами, аппаратами и машинами, предназначенными для экономики Румынии, кокаин попадал в Бухарест, где постоянно находился представитель преступного сообщества, а в миру — торговый атташе российского посольства Никита Доморацкий. Через подставное лицо Доморацкий владел в Румынии частной авиакомпанией, самолетами которой переправлял кокаин в Штаты в том же виде и даже с тем же сопутствующим грузом, который по документам теперь уже проходил как цветной металлический лом, что обещало режим наибольшего благоприятствования для ввоза в США. Теперь уже прибыли пошли совершенно иного порядка. Впрочем, это изменение Мишин с Груздем не слишком на себе ощутили. По признанию Мишина, его годовой доход составлявший в начале девяностых триста — четыреста тысяч долларов, если и вырос, то не перевалил за отметку в полмиллиона.
А вот Бакатин, который не мог светиться нахлынувшим богатством в США, на вырученные деньги приобрел недвижимость в Испании. Парфенов, по неподтвержденным пока данным, — на Антильских островах и в княжестве Монако. Все шло гладко, по накатанной колее, пока все участники черного бизнеса получали свои дивиденды, но в конце концов, как водится, возник конфликт. По утверждению Мишина, в общем виде, всю концепцию Йемен — Мытищи — Нью-Йорк придумал и разработал Бакатин, и он справедливо требовал от компаньона — Князя Монако — свою долю глобальной прибыли — около трехсот пятидесяти миллионов долларов. Мишин и Груздь поддержали Бакатина, полагая, что их дружба с ним перевешивает их давние долги Парфенову. Они посчитали, что заработали достаточно, чтобы спокойно существовать, и решили отказаться от работы на мафию. Этого Парфенов, Сванидзе и Доморацкий стерпеть не могли. В адрес Мишина и Груздя посыпались угрозы. Фирма «Матрешка» стала напоминать растревоженный улей.
Впрочем, весь этот скандал в благородном семействе случился, так сказать, заочно. Ни Мишин, ни Груздь, в отличие от Бакатина, много лет не видели Парфенова, который жил преимущественно в Европе.
И вот в середине октября 2002 года старинные приятели Парфенов и Бакатин договорились разрешить конфликт при личной встрече, для чего Парфенов даже прибыл в США, правда, американская эмиграционная служба не зафиксировала въезд в страну человека с таким именем. Но очевидно, что для преступника подобного масштаба и размаха пересечь границу было делом техники. И 21 октября на станции «Таймс-сквер» Валентина Бакатина столкнул под поезд человек с внешностью Всеволода Парфенова. Свидетель этого преступления, Григорий Грингольц, взят под охрану Национальной программой защиты свидетелей.
В Нью-Йорке арестован Эдуард
В деле, которое предстоит вам расследовать, господин Турецкий, остается много белых пятен. Кто устроил взрыв в Шереметьеве, в результате которого погиб Виктор Груздь и был ранен Николай Мишин? Кто взорвал криминального авторитета Молчанова? Кто организовал гибель фармацевтов и инженера из ЗАО «Матрешка»? Ясно лишь, что все это звенья одной цепи, которая могла привести к вдохновителю и организатору производства русского кокаина — Всеволоду Парфенову. Вот кто теперь должен находиться у вас на прицеле. И пусть Парфенов знает, что фантом, за которым он скрывался столько лет, призрак Князя Монако, больше не будет слепить глаза сыщикам и следователям, ибо он материализовался, теперь он как человек-невидимка, который все еще прозрачен, но уже ранен и оставляет кровавые следы.
Нью-йоркский департамент полиции.
St. Lada Panova
Эпилог
В конце ноября 2002 года возле дома генерала Рогачевского на Николиной Горе остановилась черная «Волга». Из нее вышел офицер в странной форме с золотыми галунами. Он представился… фельдъегерем, доставившим генералу Рогачевскому «срочное донесение из Кремля». Охранники Рогачевского Алексей и Василий сперва даже растерялись от такой наглости. Но потом все же тщательно проверили у «посланца Кремля» документы и, посовещавшись, доложили-таки своему патрону. Тот выскочил из дома, несмотря на нешуточный мороз, в легком спортивном костюме, держа в руках подарок дочери — роскошный карабин с инкрустацией и чеканной вязью — и со словами: «Второй раз на понт не возьмете, сукины дети!!!» выстрелил в сторону фельдъегеря, не целясь. Видимо, последнее обстоятельство фельдъегеря и спасло. Пуля попала в боковое стекло «Волги».
Охранники Рогачевского, зная крутой нрав генерала, молча попадали на землю. Обалдевший фельдъегерь успел все же запрыгнуть в машину, которая немедленно рванула с места. А генерал побурчал несколько минут, потом почесал затылок и вдруг, почувствовав прилив хорошего настроения, позвал обоих бойцов в дом — пить глинтвейн.
Полтора часа спустя, когда под душевный разговор за жизнь (футбол, чеченцы, американский президент, Саддам Хусейн, мать его, наш президент, снова футбол) выпито было всего едва ли две бутылки, в доме раздался телефонный звонок. Трубку снял Василий и через несколько секунд молча передал ее генералу. Рогачевский, полагая, что звонит дочь, на которую он был в тот день сердит за какую-то вчерашнюю мелочь (какую, к сожалению, забыл, и это сердило вдвойне), трубку взял неохотно. Оттуда, впрочем, послышался незнакомый мужской голос:
— Генерал Рогачевский? Одну секунду, сейчас с вами будут говорить.
И спустя несколько мгновений раздался другой голос, знакомый очень хорошо, слишком часто Рогачевский слушал его по телевизору, чтобы не узнать, — голос, знакомый миллионам его соотечественников. Голос у этого человека был еще вполне молодой, доброжелательный, даже мягкий, но вместе с тем излучающий недюжинную силу и непреклонную волю.
— Магнит Игнатьевич? Что же вы моих сотрудников так горячо встречаете? Значит, есть еще порох? А ведь они так толком и не успели вам сообщить… Я намерен создать консультативную группу при Президентском совете из старых, опытных военачальников и хочу, чтобы возглавили ее именно вы. Что скажете?