Шрифт:
Глава первая
Легко просто умереть. Умереть красиво — вот чего он страстно желал.
Доктор Уильям Уэстхед Вули наблюдал за собственной персоной на телевизионном экране. В уголке рта его теледвойника выступила едва заметная капля крови, превратившаяся затем в ярко-красную струйку. Освещенный лучами лампы, он лежал на полу лаборатории. Ректор университета демонстрировал перед телекамерой свое залитое слезами лицо в присутствии всего профессорскопреподавательского состава. Люди стояли,
— Мы недооценивали покойного, — сдерживая рыдания, произнес заведующий учебной частью Ли Вудворд, или, как все его знали, Вуди. — Мы просто не понимали гениальности доктора Вули. Мы считали его одним из многочисленных ученых-физиков с докторской степенью, каких полно.
Тут же, на экране, была и Дженет Холи, яркая пухленькая блондинка в своем обычном великолепии. Расстроенная, она теребила ворот бледно-зеленой блузки, и перед взором умирающего доктора Уильяма Уэстхеда Вули мелькнуло видение розового соска, полуприкрытого чашечкой кружевного бюстгальтера.
Сразу же после этого картина расплылась и померкла. Вместо лаборатории возникли очертания спальни. Сейчас Доктор Вули, живой и здоровый, в смокинге, сидел на краешке свежезастланной кровати с блокнотом на коленях. В дверь постучали.
Спальня во многом напоминала спальню доктора Вули, где он сидел, опутанный проводами, идущими от его висков к задней стенке телевизора, экран которого светился, как огромное квадратное око.
На экране не было ни застывшей в коричневом желе индейки, недоеденной на обед, ни посиневших остатков вчерашней трапезы. Недавно вымытые окна однокомнатной квартирки в Ричмонд Хайте с видом на Миссисипи сияли кристальной чистотой, пол только что подмели, а кровать увеличила свои размеры вдвое. Разительные перемены произошли также в самом докторе Вули.
На его лице исчезли рытвины, оставленные юношескими прыщами. Кожа стала чистой, гладкой и загорелой, линия носа приобрела скульптурную четкость. Появились бицепсы. Внушительное брюшко подобралось и исчезло. На груди закурчавилась темная поросль, мускулы ног окрепли. Там, на экране, доктору Вули было не больше тридцати двух; он сочинял речь, которую должен был произнести при получении Нобелевской премии. В дверь постучали.
На экране появилась Дженет Холи, вся в слезах. Она была в отчаянии. Ей угрожали.
— Кто угрожал? — спросила улучшенная копия доктора Вули.
Он положил руку ей на грудь и расстегнул верхнюю пуговку блузки. Его рука нащупала краешек бюстгальтера и двинулась дальше. Бюстгальтер расстегнулся, и доктор Уильям Уэстхед Вули приступил к пылким и успешным занятиям любовью с откликнувшейся на его призыв Дженет Холи.
В дверь постучали. Доктор Вули с досадой поморщился: он не ожидал, что ему помешают. Стук стал громче.
— Если ты не откроешь, я уйду, — раздался женский голос, явно принадлежавший Дженет Холи.
Доктор
— Иду, иду! Сейчас!
Он сорвал с вешалки ярко-синие брюки и быстро натянул их. Затем нырнул в желтую водолазку и причесался.
— Вилли, если ты сейчас же не откроешь, я ухожу.
— Уже открываю, — ответил доктор, опрыскивая рябоватое лицо лосьоном и приглаживая влажные волосы. С широкой улыбкой он распахнул дверь.
— Застегни ширинку, — сказала Дженет Холи — Почему ты еще не одет? Ну и грязища же у тебя! Ты думаешь, я буду тебя ждать? Хватит с меня того, что мне пришлось сюда тащиться!
— Дорогая, но ты же сама не разрешаешь мне заходить за тобой, — возразил доктор Вули.
— Вечно ты, Вилли, вывернешь все наизнанку и обратишь против меня. Но сейчас речь о тебе.
Дженет Холи была не хуже, чем на телеэкране: пышущая здоровьем сексапильная блондинка с привлекательными формами; от телекопии ее отличала лишь застегнутая на все пуговицы ярко-желтая блузка и длинная юбка из грубой шерстяной ткани.
— Сними эту желтую штуку, — сказала она, — а то мы как близнецы.
— Хорошо, дорогая, — согласился доктор и одним движением сорвал с себя водолазку, которая также полетела в стенной шкаф.
— А это что такое? — возмущенно воскликнула Дженет Холи, указывая на экран. Она подошла к телевизору и уставилась на обнаженную блондинку.
— Боже, да это я! — закричала Дженет. — Но почему-то раздетая и во мне фунтов шесть лишнего веса. Ты тайком заснял меня и показываешь по телевизору. Но я не такая толстуха.
— Нет, дорогая, это не телепередача. Похоже, но не совсем то.
Дженет покосилась на экран. Конечно, она имела некоторую склонность к полноте. Но там, на экране, ее груди выглядели более упругими, чем на самом деле. Более привлекательными. Только почему она с Вилли?
— Ты каким-то образом вставил в видеозапись свое изображение, — сказала она.
— Нет, дорогая, — ответил доктор Вули, нервно постукивая костяшками пальцев одной руки о другую.
— Тогда что же это? Секретное подглядывающее устройство для того, чтобы совать нос в чужие дела?
Уильям Уэстхед Вули усмехнулся и отрицательно покачал головой.
— Могу только намекнуть.
— Лучше скажи сразу, — попросила Дженет.
— Это трудно объяснить в двух словах.
— Если ты еще раз назовешь меня дурой, можешь больше не запускать сюда свои лапы, — произнесла она, указывая пальцем с накрашенным ноготком на два холма, приподнимающих желтую блузку.
— А как насчет сегодняшнего вечера?
— Только без раздеваний, — сказала Дженет.
— Хорошо, хорошо.
И доктор пустился в разъяснения.