Сладкая месть
Шрифт:
Гэлен подошел к кровати.
— Может быть, сделаем все как полагается? — спросил он.
Кайла чуть приподнялась и с улыбкой воскликнула:
— Да-да, конечно! Просто я сама не знала, о чем сейчас думала.
Вскочив с постели, она бросилась к ближайшему сундуку и откинула крышку. Гэлен покачал головой и вернулся к камину. Повернувшись спиной к Кайле, чтобы не смущать ее своим взглядом, он принялся ворошить угли. Послышался шорох, и он понял, что жена раздевается. Подождав еще немного, Гэлен собрался уже повернуться к кровати, но тут снова послышался шорох.
Гэлен
— Что ты делаешь? — спросил Гэлен, приблизившись к кровати.
— Жду вас к себе, милорд, — ответила она с приветливой улыбкой. Затем, повернувшись к воображаемой собеседнице, вполголоса спросила: — Разве он тупица? Конечно, нет. Во всяком случае, не глупее других мужчин. Просто он спросил, что я делаю, разве это тупость?
Макдональд нахмурился:
— Что за игру ты затеяла?
Повернувшись на бок, Кайла внимательно посмотрела на мужа:
— Милорд, надеюсь, вам известно, что Святая церковь запрещает супругам обнажаться, когда они впервые ложатся в постель?
— Ах, Святая церковь… — пробормотал Гэлен. — Да-да, конечно… Но может быть, все-таки не стоило напяливать на себя столько платьев? Или тебе захотелось приодеться? — спросил он, поморщившись.
— Да, захотелось…
— Что ты задумала?! — прорычал Гэлен.
— Но я просто хотела принарядиться ради такого случая, — с невозмутимым видом ответила Кайла. — Как ты считаешь, милый, хорошо я выгляжу? Это Эрнестина сказала мне, что так будет лучше, — сообщила она как бы по секрету.
— Ах, Эрнестина?! — Лицо Гэлена исказилось гримасой. — Боюсь, ты задохнешься в этих своих платьях.
Кайла, не ответив, насупилась. Конечно же, Макдональд был прав. Теплым летним днем она развела в камине жаркое пламя, как будто стоял январь, — какая глупость! К тому же она надела на себя сразу несколько платьев — надела бы еще больше, если б сумела, — и теперь ей было не просто жарко, она чувствовала, что вся пылает, словно охваченная пламенем.
— Я немного замерзла, — сказала Кайла. — Но если тебе жарко, можно погасить огонь.
«Неужели ее опять лихорадит?» — подумал Гэлен. Он подошел к жене и положил ладонь ей на лоб. Ничего не почувствовав, пожал плечами и принялся раздеваться.
Кайла смотрела на него, но не видела — она пыталась вспомнить те дни, в которые церковь запрещала супружескую близость. Надо было выиграть время, получить отсрочку, возможно, на день-другой, — потом, как она надеялась, ей удастся расторгнуть этот брак. Конечно, церковь запрещала близость в канун Рождества, в Великий пост, в пасхальную неделю, еще всю неделю после Троицы, но… К сожалению, сегодняшний день не приходился ни на один из этих праздников. Однако существовали и другие праздники и постные дни — субботы,
Сегодня, к сожалению, был четверг — не праздник и не постный день. Какая неудача! «Но есть же и другие запреты, — вспомнила Кайла. — Нельзя в церкви, нельзя кроме как для зачатия, нельзя при месячных и беременности, нельзя кормящей матери… А не сказать ли ему, что у меня месячные?» Нет, она не могла сказать такое… Ведь подобная ложь — проявление малодушия. Да и разыгрывать сумасшествие — тоже недостойно. «Но Макдональд вроде бы вполне разумный человек, — размышляла Кайла. — Так почему бы не сказать ему прямо, что я не хочу этого брака? Тогда, пожалуй, он согласится…»
Клетчатая накидка Макдональда соскользнула на пол, и она невольно вздрогнула — теперь Гэлен стоял перед ней в длинной рубашке, облегавшей его мускулистое тело. Кайла залюбовалась широкими плечами и могучей грудью шотландца. Затем перевела взгляд на его ноги, крепкие и мускулистые. «Боже мой, о чем я думаю», — промелькнуло у нее в голове. А Гэлен уже готовился снять и рубашку.
— Но Святая церковь… — пробормотала Кайла; она понимала: если Макдональд сейчас разденется, ее уже ничто не спасет.
— Да, я знаю, — кивнул он. — Святая церковь запрещает делать это в голом виде. Но уж так вышло, что я и сплю, и купаюсь голый, по-моему, будет глупо, если я сейчас лягу с тобой одетый, а потом встану и начну раздеваться.
Однако Макдональд явно не торопился снимать рубашку. Шагнув к кровати, он примостился на самом краю, так как жена не соизволила подвинуться. Сурово взглянув на нее, Гэлен сказал:
— Может быть, все-таки ляжем как положено?
— А мы и лежим как положено, — ответила Кайла, она чуть отодвинулась — его близость вдруг показалась ей невыносимой.
Вероятно, решив, что жена уступает ему место, Гэлен вздохнул с облегчением и придвинулся к ней поближе. Кайла затаила дыхание. Немного помедлив, он потянулся к шнуровке ее платья, и девушка пронзительно закричала. Гэлен тотчас отдернул руку, и Кайла умолкла. Затем одарила мужа сладчайшей улыбкой. Он снова потянулся к шнуровке платья, и Кайла опять закричала. Макдональд убрал руку, и она вновь улыбнулась. Однако на сей раз ее улыбка не произвела на мужа впечатления.
— Чего ты хочешь? — спросил он, нахмурившись.
— Ничего.
— Но ты кричала.
— Нет.
— Не кричала?.. — Гэлен в изумлении уставился на жену.
— Это Эрнестина упражняется в пении.
Макдональд промолчал, а Кайла ликовала, поздравляя себя с победой. Наконец-то ей удалось убедить мужа в том, что она сумасшедшая, и теперь он, конечно, пожелает расторгнуть брак. Но вдруг он снова к ней потянулся… Кайла раскрыла рот, собираясь закричать, однако Макдональд прикрыл ее губы ладонью, а другой рукой принялся распускать шнуровку платья. Она не сопротивлялась, ведь у нее не было на это права — в конце концов, Макдональд считался ее законным мужем. Но пока он возился со шнуровкой, Кайла пристально смотрела ему в глаза, стараясь вложить в этот взгляд все, что могла бы сейчас сказать.