Сладкая горечь
Шрифт:
— Он в Норвегии, — послышался скрипучий голос тетушки. — На рыбалке.
— В Норвегии на рыбалке… — тупо повторила Рейни.
До нее никак не доходил смысл этих слов.
Нет, не может быть, проносилось у нее в голове. Как он мог уехать развлекаться, не найдя минуты написать две строчки?!
Ее сердце бешено забилось.
— Клиффа пригласили некие Фитцборны, — продолжала старая дама. — Не знаю, когда он вернется, но я обязательно передам ему, что вы звонили… Как ваше имя?
— Нет, — поспешно проговорила Рейни дрогнувшим голосом. — Пожалуйста,
Она положила трубку. Несколько мгновений все вокруг кружилось, словно она неслась на карусели. В мыслях был полный хаос. Клиффорд уехал на рыбалку в Норвегию вместе с Фитцборнами! И, конечно, с Лилиан! Той самой Лилиан!..
Рейни едва держалась на ногах. У нее дрожали колени. К счастью, она увидела, что к кабинке спешит Арман, обеспокоенный выражением ее лица.
12
Никогда и никому еще Рейни так не радовалась, как Арману, который подбежал, чтобы помочь ей. Добрый и чуткий, он был истинным другом. И она буквально рухнула из телефонной будки прямо в его объятия. Видя ужас, написанный на его лице, Рейни на мгновение забыла о собственном горе и отчаянии. Она еще не успела ничего сказать, а он уже понял, что оправдались ее самые худшие ожидания и этот звонок в Лондон лишил ее последней уверенности. Побледневшая от горя, она показалась ему ребенком, который беспомощно тянет к нему руки, не понимая, почему так больно.
— Ах, Арман, Арман! — бормотала она.
— Что такое, дорогая моя? — воскликнул он, прибавив по-французски: — Деточка, крошка моя!.. Что случилось?
Вдруг она осознала, что они находятся не наедине, а в фойе одного из богатейших в Каннах отелей, окруженные толпой народа. Мимо проплывала шикарная дама в вечернем туалете, с высокой прической на испанский манер, украшенной драгоценным гребнем, под руку с красивым молодым мужчиной в темно-синем фраке. Парочка смеялась и болтала по-испански. Их резкие голоса и громкий смех неожиданно возымели на Рейни успокаивающее действие. Она словно внутренне подобралась и решительно проговорила:
— Пойдем отсюда, Арман!
— Но, Рейни… — пробормотал он.
— Пойдем! — прервала она, с силой сжимая его локоть.
Он видел, ценой каких усилий ей удается держать себя в руках, и, не говоря ни слова, повел ее к выходу.
Перед ними тянулась бесконечная кавалькада роскошных автомобилей. Солнце садилось. На противоположной темно-фиолетовой стороне неба уже мерцали звезды. Пурпурное море переливалось густым багряным светом, а сады и цветочные клумбы словно сошли с картины сумасшедшего художника. По паркам растекалась праздная толпа гуляк. Теплым летним вечером воздух был наэлектризован, и по всей Ривьере шумело пышное веселье.
И посреди этого веселья замерла несчастная английская девушка под руку с молодым французом.
— Куда мы пойдем? — спросила Рейни.
— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя в Шани, или, может быть, поужинаем, как договорились?
— Нет, только не в Шани, прошу тебя! Я этого не вынесу!
— Ну, тогда перекусим. Может быть, тебе станет легче.
Она
Между тем Рейни отдавала себе отчет, что все еще желаетКлиффорда. Словно ослепнув от презрения к себе самой, она позволила Арману взять ее за руку и повести в ресторан.
Казалось, нет ничего отвратительнее, чем любить и желать человека, которому наплевать на ее любовь, несмотря на то, что перед расставанием она пообещала, что выйдет за него замуж. Какой позор все еще пылать страстью к мужчине, который отправился на рыбалку в Норвегию по приглашению богатого банкира и в сопровождении его смазливой дочки… А ведь перед расставанием он клялся, что, несмотря на то, что завален работой, все-таки вырвется на выходные в Ниццу.
«Чтобы увидеть тебя, любовь моя!» — нежно шептал он, когда они были вместе.
«Любовь моя». Как глупо это звучало. Но она обожала, когда он так ее называл, потому что действительно видела в этом доказательство любви и нежности. Надо же, как у нее разыгралась фантазия, а ведь он был настоящим лицемером! Нужно было быть законченной дурой, чтобы купиться на его нежности.
Когда первый шок прошел, Рейни обнаружила, что сидит в маленьком незнакомом ресторане за столиком у окна, а официант протягивает ей внушительное меню. Карточка была красочно расписана, на обложке была изображена золотая мельница. «Как хорошо, что здесь так немноголюдно!» — подумала она. Богатенькая публика на Ривьере редко ужинает в такую рань.
Заведение было очень уютным. По стенам развешены картины местных художников. На каждом столике прекрасные цветы и зажженные свечи. В углу комнаты большой стол с закусками. Красные лобстеры на серебряных подносах, салаты из зелени, ветчина, изысканные сыры… Метрдотель приветливо раскланялся с Арманом и предложил Рейни заказать под коллекционное вино фирменное блюдо.
— Не знаю, смогу ли я вообще что-нибудь есть, — прошептала Рейни Арману. — Я совсем разбита.
Он накрыл ее руку своей ладонью и умоляюще сказал:
— Ты только попробуй, дорогая!
Она не стала возражать и позволила ему заказывать все, что он сочтет нужным. Даже выпила предложенного метрдотелем коллекционного вина. Несмотря на жаркий вечер и едва заметный ветерок, Рейни знобило. Закрыв глаза, она протяжно вздохнула.
— Ну что ж, кажется, все кончено, — сказала она.
У Армана радостно запрыгало сердце, когда он увидел, что ее щеки заливает румянец. На закуску должны были принести охлажденную дыню.
— Кто подошел к телефону? — спросил он, откидываясь на спинку стула и закуривая сигарету.