Слабая ведьма
Шрифт:
— Вот, значит, уже и кандидат в мужья?! — перебила она собственные мысли. Противный внутренний голос затаился, в груди что-то шевельнулось, больно и сладко одновременно.
— А как же Бинни? — сама себя спросила Мирра. Последние месяцы Эйнар и Бинош жили вместе, о свадьбе речь пока не заходила, но все шло к тому.
— Я могу отбить его! — сообщила она все тому же невидимому собеседнику. — Я тоже имею право на счастье!
Но совесть так властно заявила о себе, что Мирра поспешно затолкала эти свои мысли в самый дальний уголок. «Я что? Я просто так!» — оправдывалась она сама перед собой.
А Эрссер уехал почти сразу
Мирра устроила так, чтобы министра-казначея, а также парочку других министров срочно вызвали по различным и неотложным делам. Эйнар наконец остался один в опустевшем Малом зале Совета. Стоя перед широким дубовым столом, он перебирал казначейские сводки и проекты указов.
Входя, Мирра заперла за собой дверь, она собиралась поболтать с другом, как в старые добрые времена, и явившиеся некстати посетители были бы ни к чему. Эйнар устало, но приветливо улыбнулся.
— Что, решила все-таки приобщиться к нашим финансовым обсуждениям?
Мирра чмокнула правителя в щеку и уселась в стоящее рядом кресло. Секундного замешательства, возникшего у него на лице, она не заметила.
— Да, — подтвердила она, — твоя «сводная сестра» тоже пришла поговорить с тобой о финансах!
Мирра аккуратно разложила на столе пергамент с собственным проектом.
— Вот, — не совсем уверенно начала визитерша (все же это было ее первое государственное предложение), — это проект учреждения общественных школ в каждом округе… — Эйнар взглянул на нее с удивлением. — Понимаешь, с той поры, как я уехала из своей деревни, я попадаю уже не в первый город, но всегда оказывается, что грамотеев здесь еще меньше, чем в нашем захолустном Ледо. Я, конечно, жила в лесу и многого не знала, но уж писать и читать у нас умел каждый и о том, что Мир не тарелка, плавающая в Океане, у нас тоже знали даже дети! — Мирра перевела дыхание. — Думаю, раз теперь ты стал правителем, ты должен позаботиться, чтобы иметь образованных подданных. («Глядишь, они еще и чаще мыться начнут!» — про себя добавила она, но вслух говорить этого не стала.)
— Идея хорошая, — задумчиво проговорил Эйнар, вчитываясь в строчки предложения. По правде сказать, он не думал, что ее интересуют государственные дела, но, как и во всех прочих случаях (князь поднял и продемонстрировал Мирре пачку проектов), вопрос один: где взять деньги?
— Вот, я здесь написала, — Мирра живо вскочила с кресла и, подтянув к себе пергамент, отчеркнула ногтем нужное, — введем целевой сбор, назначим общественную комиссию…
Эйнар все с большим изумлением рассматривал эту «новую» Мирру. Рассуждая об общественных нуждах, она раскраснелась, руки чертили в воздухе силуэты фантастических замков. Ее затеи были полезны, но требовали огромных затрат и, главное (чего терпеть не может Совет), неслыханных нововведений. «И хуже всего, — думал Эйнар, — что я, похоже, на все это соглашусь! И члены Совета, боюсь, тоже»…
Золотой дракон на Мирриной диадеме лукаво подмигнул правителю брильянтовым глазом.
Бинош больше не могла спокойно наблюдать, как рушится хрупкое строение ее личного счастья. Подходил к концу первый год правления Эйнара в качестве князя Вранского.
Дверь в Малый зал была открыта. Совет сегодня не обсуждал тайных вопросов, на повестке дня были обычные хозяйственные проблемы. Бинош затаилась в нише коридорного окна, через дверной проем наблюдая за тем, что происходило в зале. А там, судя по всему, было весело. Члены Совета свободно развалились в креслах вокруг большого продолговатого стола. Во главе восседал Эйнар. Правитель сдержанно смеялся. Вокруг зелено-золотой бабочкой порхала Мирра. Она подходила то к одному, то к другому члену Совета, трясла их за плечи, присаживалась на ручки кресел и говорила, говорила… А вокруг вился магический аромат ее духов, и мудрые улыбались и одобрительно кивали, завороженные звуком ее голоса и блеском золотых кудрей. И Эйнар не сводил глаз со своей ветреной «сестры». Бинош впилась ногтями в полотно шторы. Напрасно любимый заверял ее, что колдовские штучки на него не действуют. «Штучки», может быть, и нет, а вот сама Мирра… Бинош отпустила штору и решительно направилась прочь.
Мирру она дождалась в ее комнате. Та вернулась в сумерках, чтобы переодеться к ужину.
— Бинни, ты? — Ведьма щелчком зажгла несколько свечей в спальне. — А тебя все потеряли… Знаешь, нам удалось на очень выгодных условиях заключить подряд с корпорацией каменщиков! Теперь все улицы, сходящиеся к главной площади, будут до самых стен выложены камнем! И еще, округа согласились скинуться на общественные сады…
Бинош поднялась из кресла, где сидела в ожидании. То, что она собиралась сказать подруге, подобало (по ее мнению) произносить стоя.
— Я пришла попросить тебя, — голос Бинош звучал спокойно и твердо, — уехать из Врана. Я прошу сделать это не ради нашей дружбы, хотя, думаю, и она чего-то да стоит, но ради Эйнара, если ты испытываешь к нему какие-то чувства. Ты не принесешь ему счастья!
Мирра ошеломленно опустилась на кровать.
— Ты ведь не любишь его, — уверенно констатировала подруга, — это только очередная твоя прихоть! А я… — Бинош собиралась сказать, что она готова жизнь за Эйнара отдать, но тут у нее перехватило дыхание и вместо этого она едва слышно выдохнула: — Я беременна…
Ведьма вскочила с кровати. Потом села опять. Потом снова вскочила и забегала по комнате. Гостья молча следила за ней взглядом.
— С чего ты взяла, что я не принесу ему счастья?! — наконец возмущенно выпалила хозяйка, хотя совсем не об этом следовало говорить, да и вообще, в связи с последней новостью говорить, в общем-то, было не о чем.
— Прости, — Бинош опустила голову, — но что стало с теми, кто решил на тебе жениться?
Мирра замерла на месте, прижав руки к груди. Иногда и ее посещали подобные мысли, но все это, конечно, было неправдой. «Все это полная чушь!» — мысленно повторила она и с внезапной неприязнью взглянула на подругу.