Сквозь века
Шрифт:
— Прошу простить мою супругу за отсутствие, — тут же отозвался отец Дэна, который сегодня выглядел бледнее обычного. — Еще утром с ней все было хорошо, и мы готовились, чтобы прийти к вам со всеми почестями, но в обед ей стало нехорошо. Должно быть какое-то пищевое отравление. «Она отправила вам открытку с самыми искренними извинениями», — мужчина протянул конверт моей маме. — На самом деле, кажется, и меня немного коснулась эта хворь, но сегодняшнее событие настолько важно для наших детей, что я подумал, у нас просто нет права откладывать его даже на несколько дней.
— Надеюсь
Мама не имела ничего против родителей Дэна, и была на моей стороне, даже если в душе была скорее согласна с папой в том, что этот брак не самая лучшая затея. И меня это радовало.
— Прошу вас, проходите, — широко и максимально открыто улыбнулась мама, приглашая всех в зал, когда Дэн потянул меня за руку, заставляя остаться на минуту в прихожей, чтобы чуть коснуться пальцами моей губы.
Скрыть рану не получилось, как бы я не пыталась замаскировать ее тональным кремом под слоем помады максимально естественного цвета, и я нервно улыбнулась на сведенные брови своего жениха, когда тот выдохнул:
— Как ты умудрилась, детка?
— Была сегодня в библиотеке и споткнулась на ступеньке, когда говорила с Изой. Сама не понимаю, как это произошло.
Да уж! Оправдание просто на грани фантастики! Но Дэн улыбнулся, явно поверив в эту нелепость, чуть подмигивая мне и прошептав:
— Я поцелую и все пройдет!
Ну почему в этот момент я снова вспомнила ЕГО и тот жуткий ядовитый поцелуй, который никак не выходил из головы, отравляя мою жизнь?!
— Дети, вы где потерялись? — услышала я голос мамы из зала, тут же потащив легко Дэна за собой, и надеясь, что он не заметил, как я покраснела. А если и заметил, то списал это на волнение от предстоящей помолвки.
Как бы я не переживала, и не боялась за этот вечер, а все прошло прочти идеально!
Мама была очаровательной и внимательной, сестра выглядела будто ангел небесный и умиляла одним только своим видом. Даже папа молчал и не выпускал своих колкостей на публику, хоть и не мог сделать вид, что доволен всем происходящим.
Теперь торжественно и официально мы были помолвлены, и изящное тонкое кольцо было на моем пальце, как знак того, что я принадлежу только одному мужчине! Самому лучшему и достойному! Тому, кто не допустит грубости по отношению к женщине, и уж тем более не посмеет принуждать ее к поцелую!
— Ну теперь то у меня точно есть право обратиться в полицию в случае необходимости!
Почему-то, в том, что этот случай представится я уже не сомневалась…и поежилась даже, лежа в собственной постели в родном доме, который был моей крепостью.
Теперь, когда скромное семейное торжество осталось позади, и я снова осталась наедине с собой, мысли о НЕМ вернулись, словно выползая из темных углов моей комнаты, вслед за опустившейся мглой непроглядной ночи, заставляя меня натянуть одеяло до самого подбородка.
2 глава
Снег становился все выше и выше, сковывая движения не только своим обжигающим холодом, но и белой пеленой, которая казалась такой пушистой и воздушной только на вид, а на деле же была словно болото, что тянуло на дно.
Пот струился по моей спине от натуги и попыток не утонуть в ворохе снега, но я упрямо шла только вперед, туда, куда не сунулся бы ни один здравомыслящий человек. Особенно ночью.
Но другого шанса покинуть дом у меня не было.
А то место, что называли «черным лесом» одинаково страшило и темной ночью, и при ярком свете дня.
Много жутких слухов ходило об этой части леса, и я упорно отгоняла от себя все то, что лезло в голову, но получалось с трудом, и перед глазами так и стояли обезглавленные тела молодых парней нашего небольшого поселения. Оторванные руки и ноги, которые находили иногда люди в поле с криками, плачем и мольбами принять души мучеников и глупцов, что посмели сунуться в этот лес, ради забавы, или чтобы доказать всем, что они не трусы и ничего не боятся.
В последний раз нашли девушку…говорили, что у нее не было внутренностей.
И зачем только мой мозг напомнил об этом именно сейчас, когда показалась кромка леса, и я больше не слышала ничего, кроме стука собственного перепуганного сердца, даже сквозь унылые и мрачные завывания ветра в могучих кронах вековых елей.
Все кричало во мне: «Беги!!! Уходи отсюда, пока не поздно!!!» — но я стояла словно привороженная, глядя в лес, который и правда выглядел ночью совершенно черным, словно вход в преисподнюю.
Может так оно и было.
Потому что того, кто обитал в этом лесу, называли не иначе как самим Дьяволом.
Никто не мог сказать точно, как он выглядит.
Кто-то говорил, что он рыщет по лесу и окрестностям в виде черного зверя, который наводит страх, настолько сильный, что все увидевшие его сразу же седеют и стареют на пять десятков лет.
Кто-то спорил и утверждал, что он худой морщинистый старец в черном балахоне, с бесцветными глазами, которые не видят людей, а только их души, при чем не важно, души живых людей или уже давно умерших.
Но он мне и был нужен.
И было уже не важно, был ли он на самом деле темной силой, или человеком — если он мог мне помочь в моем деле, то я была согласна на все!
Погруженная в свои тяжелые мысли, стоя по пояс в ворохе снега, я даже не обратила внимания на то, как ветер вдруг стих, и только пушистые хлопья снега медленно падали белой стеной, укрывая весь мир колючейшалью. И заметая мои следы.
— Глупая ты.
Я ахнула, чуть не свалившись в снег, и покачнувшись всем телом от ужаса, когда услышала голос, что шел, словно из самого леса, отражаясь эхом от могучих стволов, но при этом слышался так близко, словно кто-то стоял рядом со мной, отчего я быстро и затравленно обернулась, но никого не смогла отыскать глазами.