Сквозь Космос
Шрифт:
– Да, что касается Марса, то я об этом уже знаю, - сообщил он.
– Кажется, я провел здесь долгие годы, и за это время смог кое-что выяснить. Долгие-долгие годы!
– Он выглядел глубоко задумавшимся, произнося последнюю фразу.
– Значит, со дня своего исчезновения ты все время находился здесь?
– спросил Уитли.
– Мое исчезновение?
– переспросил он.
– Ах да... Полагаю, для вас оно стало настоящей загадкой. На деле, все оказалось довольно просто. Тем вечером я отправился осматривать руины, что встречаются во внутренних районах острова тут и там. И вот, когда я обследовал одну такую груду крошащихся блоков, что-то вдруг схватило меня сзади, подняло в воздух и перенесло в кратер Рано-Кау. По той огромной почтовой трубе
– Мы кивнули, и он продолжил: - Ну, тогда все было точно так же, как и сейчас. Хотя, то место на дне кратера, где расположен вход в туннель, они, конечно же, замаскировали. Да и всей той прорвы оборудования, ясное дело, еще и в помине не было в жерле вулкана. Но вы ведь уже в курсе, куда угодили? Есть идеи, Уитли?
Доктор на минуту погрузился в размышления, а потом задумчиво произнес:
– Я так понимаю, мы в некой обширной пещере под дном Тихого океана. В сущности, нам уже известно, что, когда Земля еще была в расплавленном состоянии, Луну выбросило из той части нашей планеты, где нынче раскинулся Тихий океан, и я бы сказал, что в одной из пустот, которые должны были возникнуть из-за того катаклизма, мы сейчас и находимся. Верно?
Уитли посмотрел на Холланда, и тот кивнул.
– Отчасти все так и есть. Впрочем, я расскажу вам все, что знаю. Здесь, внизу, мне многое удалось выяснить. Я усвоил их язык - и это было чертовски трудно: человеческое горло способно воспроизвести лишь половину тех звуков, которые они используют для общения. Однако у меня получается разобрать о чем они говорят - вот я и улавливал обрывки сведений то тут, то там. А еще я трижды разговаривал с Научным Советом.
– Лицо Холланда омрачили какие-то горькие воспоминания.
– Но зачем тебя вообще схватили и держат здесь?
– вставил я.
– И для чего, по-твоему, они приволокли сюда еще и меня с Уитли, вместо того, чтобы убить нас, как и всех прочих на острове?
Он смерил меня угрюмым взглядом, а затем указал на свое покалеченное тело, безногое и перекошенное.
– Вот для чего меня поймали, - сказал он и, увидав наше замешательство, продолжил: - Что вы, к слову говоря, знаете об этих тварях?
– Весьма немногое, - ответил Уитли.
– Мы даже не догадывались об их существовании, пока они не вцепились нам в загривки.
– Что ж, могу вас немного просветить, - сказал Холланд.
– Но сначала скажите: как вы думаете, откуда они вообще явились?
– Ну, они, вероятно, всегда жили здесь, внизу, - поспешил я ответить.
– Хотя, возможно, пришли сюда из еще более глубоких районов земных недр.
Холланд мягко улыбнулся.
– Но, если они всегда обитали здесь, кто же тогда изваял на острове те статуи, что в точности копируют этих тварей?
– Сей вопрос поставил меня в тупик, и я хранил растерянное молчание. Холланд же повернулся к доктору и спросил: - А что думаешь ты, Уитли?
И снова мой друг задумался, прежде чем дать ответ.
– Мне кажется весьма вероятным, что изначально они жили на поверхности Земли, - сказал он.
– Как известно, в Тихом океане некогда располагался материк. Он ушел под воду много столетий назад, и вершины его самых высоких гор нынче стали островами в том океане. Я бы предположил, что эти твари, так же как и мы, зародились на поверхности нашей планеты, но при этом представляют собой продукт иной эволюционной цепи. Мы знаем, что некогда на длинной дороге эволюции произошло грандиозное разветвление. До той поры эволюция шла, грубо говоря, по единственному прямому пути: от слизи к рыбам, а после - к рептилиям. Но затем тропа раздвоилась: по одной дорожке двинулись в своем развитии млекопитающие, из которых вышли мы, а по другой - птицы, прародители этих тварей. Как я понимаю, изменение это произошло много-много веков назад и крылатые существа построили высокоразвитую цивилизацию на том самом потерянном континенте в Тихом океане, но, когда земля под ними начала погружаться в морскую пучину, им пришлось
Доктор Уитли закончил говорить, и Холланд одобрительно покачал головой.
– Близко, очень близко, - сказал он.
– И все же от основополагающей истины ты далек. Ну, по крайней мере об этом я могу рассказать. Эти твари, эти летучие люди, никогда не зарождались на нашей планете - ни на ее поверхности, ни в ее недрах.
– Он посмотрел на наши вытянувшиеся от изумления лица и спокойно произнес: - Они явились сюда с Марса!
11
С Марса! Значит, была все-таки прямая связь с падением этой планеты! Мы набросились на Холланда с жадными расспросами, но тот жестом заставил нас умолкнуть и продолжил рассказывать, угрюмо таращась в стену камеры. И он не сводил со стены взгляда все время, пока излагал нам ту космическую хронику.
– Кое-что я узнал от одного, кое-что - от другого, и это позволило мне по кусочкам собрать цельную картину их прошлого. И было оно примерно следующим.
Давным-давно, целые эпохи назад, когда большую часть Земли покрывали влажные джунгли, на древней планете Марс уже существовала могучая цивилизация. Однако она угасала, поскольку все марсианские расы - каждая из которых походила на знакомых нам летучих людей - размножились сверх всякой меры, и условия жизни стали просто невыносимыми. Вопреки огромным знаниям и великим научным достижениям марсиан, планета больше не могла поддерживать их жизнь.
Так как правительство планеты было в высшей степени деспотичным, то лишь немногие - буквально единицы - продолжали жить в уюте и роскоши, а жизнь народных масс, которыми они управляли, становилась все тяжелее и тяжелее. И поэтому время от времени вспыхивали случайные восстания и единичные бунты, направленные против властей. Однако правящий олигархат неизменно подавлял каждое проявление неповиновения, ведь они контролировали все оружие на планете, и считай каждый ученый был из их числа. Так прошли века, и казалось, что огромные массы марсиан должны вечно терпеть свою рабскую долю - долю, которую становилось все труднее и труднее сносить.
Но как раз в тот момент, когда положение их казалось хуже некуда, внезапно разгорелось пламя надежды: простой марсианин - любитель науки и непримиримый мятежник - открыл способ, позволявший заслониться от гравитации; позволявший полностью оградить от ее воздействия любой объект - нужно было всего лишь экранировать его специальным образом. Подобное открытие делало возможным полеты в межпланетном пространстве, а потому, построив мастерскую на пустынном ледяном севере планеты, небольшой Совет мятежных Марсиан трудился там над созданием надежного транспортного средства, способного покорить космическое пространство. И вот, испытав построенный ими космический корабль, они обнаружили, что добились полного успеха.
И тогда Совет мятежников разработал дерзкий план. 'Поскольку вполне очевидно, - говорили они, - что нет никакой надежды на успешное восстание против правительства, единственная возможность облегчить нашу участь видится в переселении на другую планету - более теплую, более изобильную и где жизнь должна быть легче'. Драма 'Мейфлауэр' разыгрывалась в космическом масштабе.
И в качестве своего нового пристанища они выбрали Землю - планету, наиболее пригодную для жизни. Они тайно построили несметное число космических кораблей, и в назначенную ночь тысячи марсиан покинули родную планету. Двигаясь по направлению к Солнцу, они взяли курс на Землю. Позади мятежники не оставили никаких следов или планов космических кораблей, чтобы в будущем их не смогли преследовать и атаковать.