Скверные девчонки. Книга 2
Шрифт:
— На это потребуется много времени, Мэтти, поверь, я знаю это. Постарайся быть к себе добрее. — Со своей стороны Джулия понимала нелепость своих попыток сочувствия. В смятении она чувствовала, что нужные слова, в которых так нуждалась Мэтти, были где-то близко. Но каждое срывавшееся с языка слово подчеркивало ее несостоятельность в данной ситуации.
— Тебе станет лучше, — шептала она. — Я уверена в этом.
Мэтти смотрела поверх ее головы тусклым взглядом. Эта отстраненность самой близкой подруги обостряла боль.
Мэтти страстно захотелось снова остаться одной.
— Знаешь, я ведь не только пью и смотрю телевизор, я еще занимаюсь и другими делами. Мне нужно уже приступать к съемкам в коммерческой телепрограмме.
Джулии это понравилось, и выражение удовольствия на ее лице тронуло Мэтти.
— Ну и как, получается?
На этот раз Мэтти не смогла удержаться от смеха.
— Не все блестяще. Я там прилично напилась. Но они были очень внимательны ко мне.
Джулии не было смешно.
— У тебя сейчас нет подходящей работы, верно?
— Отчего же, в настоящее время я читаю сценарий. Вполне приличный. — «Но если я не работаю на самом деле, то что мне остается?» — Она резко встала. — Эта комната действует мне на нервы. Как только я пытаюсь все перевернуть, является миссис Гоппер и тут же наводит порядок. Пойдем пройдемся по саду.
Они вышли из дома. Апрельское солнце грело еще слабо, но было ослепительно ярким. Подруги медленно побрели по неподстриженной траве мимо розовых кустов, покрывшихся набухшими красными бутонами. Мэтти усиленно отворачивала голову от того угла дома, где виднелась посыпанная серым гравием дорожка.
— Расскажи мне о чем-нибудь, — вяло попросила она.
Джулия стала рассказывать ей о Маргарет Реннишоу. Она подробно описала агентство по приему детей и первые две улицы в Эссексе. Мэтти шла рядом, низко опустив голову и глубоко засунув руки в карманы вязаного жакета. Джулия подошла уже к тому месту, когда — а это было всего лишь день тому назад — она сидела в автомобиле Феликса на Динбэнк. Мэтти слушала, стараясь представить себе, как Джулия сидит у дома незнакомки, которая в то же время — ее мать. Она поймала себя на том, что все те ощущения, которые касались ее самой, были ужасно ясными, а те, которые касались других людей, очень туманными или вообще нереальными. Она пыталась переключиться на их проблемы, но не могла, и от этого чувство ее отрешенности становилось еще глубже.
«Митч, почему ты должен был умереть? Так глупо. Так жестоко».
Джулия как раз говорила об улице, на которой живет ее настоящая мать, о том, что она напомнила ей прежний дом Мэтти, и Мэтти не могла понять, почему это казалось ее подруге таким важным.
— Какой-то замкнутый круг, — возмущенно говорила Джулия. — Такое впечатление, что мы старались изо всех сил выбраться из него, из этого района и Фэрмайл-роуд, и всякий раз он опять оказывался перед нами. Такое чувство, как будто из него уже не выскочишь. Вероятно, именно это нам и суждено было узнать. Вероятно, действительно нельзя вырваться из замкнутого круга жизни, пока ее не постигнешь. А тогда и обретешь свободу.
— Свободу… — эхом отозвалась Мэтти. Она не имела никакого
Она не видела существенной разницы в том, кто сейчас является настоящей матерью Джулии — Бетти Смит или миссис Реннишоу. Даже спустя сорок лет. И еще меньшее значение имел внешний вид улицы в Эссексе и то, на какую другую улицу она была похожа. После всех долгих поисков прийти к этому? И что же это такое? Практически ничего.
— Так что, ты поедешь встретиться с миссис Реннишоу?
— Да. Хотя и боюсь этого, но должна.
Мэтти кивнула.
— Конечно. Да, конечно. — Они сделали еще один круг по лужайке, и Мэтти зябко повела плечами. — Как здесь холодно! Пойдем обратно в дом.
В сверкающей чистотой гостиной она сразу же потянулась за бутылкой с виски.
— Не хмурься, Джулия. Это согреет меня. И подбодрит.
Оставшуюся часть дня Мэтти не помнила. В ее сознании смутно вырисовывались Джулия и миссис Гоппер, суетящиеся на кухне, и как они сидели за столом и Джулия что-то ела. Возможно, она сама тоже что-то съела, так как хотела, чтобы Джулия думала, что с ней все в порядке.
Потом, вероятно, день закончился, потому что Джулия помогла ей подняться по лестнице. Оказавшись вдруг лежащей в постели, она тут же села. На миг в голове просветлело. Что-то предательское. Она не любила эти моменты просветления и не любила пробуждения, когда боль становилась невыносимой.
— Не надо меня укладывать в постель, как Лили.
— Лили уже не нуждается в том, чтобы ее укладывали.
— О Боже. Неужели это рок?
Джулия подошла и села рядом с ней на кровать.
— Ты сможешь сейчас уснуть?
— Разумеется. — Она посмотрела скептическим взглядом.
— У тебя есть какое-нибудь снотворное?
— В коричневом флаконе в ванной. Принимать по полтаблетки.
Джулия принесла полтаблетки и стакан воды.
— Прими, Мэтти, — попросила она. — Скажи, ты хочешь, чтобы я осталась? — Лили меньше нуждается в ней, чем Мэтти, в этом она была уверена.
Мэтти проглотила таблетку и запила водой. Их глаза встретились, и Мэтти улыбнулась прежней знакомой Джулии улыбкой.
— Обещаю тебе, все будет в порядке. Просто я должна справиться с этим сама.
Джулия колебалась.
— Ладно, Мэт. Если ты так хочешь.
Она вытащила из прикроватной тумбочки блокнот, записала свой номер телефона и положила рядом с телефонным аппаратом.
— Я буду звонить тебе утром и вечером. А ты звони в любое время.
— Хорошо, — пробормотала Мэтти.
— Миссис Гоппер знает, где я живу. Я ей сказала.
— Хорошо.
Их руки встретились, рука Джулии дрожала.
— Спи, дорогая.
Мэтти опустилась на подушку. Они улыбнулись друг другу, и Мэтти покорно закрыла глаза. Джулия на цыпочках вышла из комнаты и притворила дверь.