Скверна
Шрифт:
– А Малгожата и Татьяна?
– Вернулись. Нашли еще два заброшенных города, вот здесь и здесь. – Бернар указал на карте. – Масса древних развалин и никаких братьев по разуму. Завтра в поиск пойдете вы, может, вам повезет больше. Спокойной ночи.
7
Поскольку утром никто не разбудил нас ни свет ни заря, я резонно решил, что за ночь не случилось никаких ЧП. Это радовало. А не навестить ли Скотта? Ведь свинство же: наш товарищ заперт в изоляторе, а мы ведем себя, как
Оказалось, не мне одному пришла в голову эта мысль. Перед непроницаемой прозрачной стенкой силовой защиты, отделявшей изолятор от остального медотсека, уже находился весь наш женский триумвират: Сильвия, Татьяна и Малгожата.
Скотт сидел на койке с самым несчастным видом.
– Ничего не помню, – жаловался он, как видно, не в первый раз. – Что, я в самом деле Бернару глаз подбил? Не разыгрываете?
– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила Сильвия.
– Здоров как бык! А Фриц меня взаперти держит. Где он? У меня есть что ему сказать.
Но никто из нас не знал, где Фриц.
– Он всю ночь работал, а под утро взял шлюпку и отправился в саванну, – пояснил, входя в медотсек, Бернар. – Сказал, что хочет добыть несколько местных животных. Вот-вот должен вернуться.
– Скорее бы, – жалобно проговорил Скотт. – Надоело тут торчать. – А может, ты меня выпустишь? Властью командира, а?
Бернар покачал головой.
– Ну ладно, – вздохнул Скотт. – Безопасность, я понимаю. Чего тут не понять. Поскучаю еще. Слушай… а это в самом деле я… ну… на тебя напал?
– Представь себе, – сказал Бернар.
– Рад бы представить, да не могу, – развел руками Скотт. – Ты… это… не принимай близко к сердцу, ладно? Я ведь не нарочно.
– О чем речь, – отозвался Бернар, покидая медотсек. Мы потянулись следом, и женщины посылали Скотту воздушные поцелуи.
Очень скоро появился Фриц – с воспаленными глазами, пошатывающийся на ходу, но преисполненный мрачной решимости доделать какое-то неотложное дело до конца. Ну чисто инквизитор, утомленный бесконечными процессами и аутодафе. Предложенную чашку кофе он пил жадно, хлюпая и обжигаясь. Затем поведал нам:
– Я подстрелил шестнадцать животных семи разных видов. У всех найден паразит. Тот же, что у Скотта.
Замолчал и снова принялся дуть на кофе и хлюпать.
– И что это значит? – спросила Татьяна.
– Еще не знаю. Ясно только, что ничего хорошего это не значит. Мне это не нравится.
– Мне кажется, что это норма, – неуверенно проговорила Сильвия после паузы. – Почти все земные животные носят паразитов. И что? Разве они мешают антилопе убегать, а гепарду догонять?
Фриц допил кофе и потребовал еще.
– Так-то оно так, – пробурчал он, прихлебывая, обжигаясь и гримасничая. – Боюсь только, что этот паразит – особенный. Если бы в Скотте прижился эхинококк, он бы не повлиял на поведение Скотта… настолько сильно. Эхинококк только и умеет, что сосать печень или легкие. Аскарида вызовет самое большее понос, боли в животе и бессонницу.
– Поведением? – не поверил ушам Бернар.
– Точнее, поведенческой мотивацией. Пока это всего лишь гипотеза, и я буду только рад, если факты ее опровергнут. Но Скотт был асоциален, это факт.
Фриц замолчал и стал глотать кофе.
– Никогда не слыхала о столь умных паразитах, – с огромным сомнением высказалась Сильвия.
Малгожата сейчас же возразила: нечто подобное существует и на Земле. Какие-то микроскопические черви, поселяясь в мокрицах, заставляют их выползать из укрытий на свою погибель. Мокриц клюют птицы, и червь меняет промежуточного хозяина на основного. Правда, такая стратегия паразита все-таки исключение из правила, да и управляет паразит всего лишь инстинктами, а не мыслями хозяина. Какие мысли у мокриц?
– Теперь, значит, мы столкнулись с паразитом, способным направлять мысли крупных позвоночных в нужное ему русло, – заключила Татьяна.
Фриц очнулся от транса и напомнил, что это всего лишь гипотеза.
На чем и кончилось утреннее совещание. Затем слово взял Бернар и принялся распоряжаться.
Скотту – оставаться в изоляторе. Фрицу – немедленно идти спать. Татьяне и Малгожате – искать новые поселения, не увлекаясь археологией. Основное внимание уделить поиску живых носителей разума. Сильвии и мне – слетать на соседний материк, осмотреться. Гибель разумной жизни на одном континенте может еще не означать ее гибели на всей планете. Искать! Кто без должного внимания отнесется к индивидуальной защите – пожалеет!
Он командовал, даже не думая советоваться с нами. Пожалуй, он был прав. Мы бы спорили до хрипоты о паразитах, поведенческих мотивациях, мокрицах и бог знает о чем еще. Вместо дела.
А потом всем стало бы стыдно.
Я отправился помогать Сильвии готовить планетарный катер. Это не заняло много времени, и спустя час мы уже летели по баллистической траектории, нацеливаясь на второй материк Северного полушария. Не люблю баллистических полетов, и никто их не любит: перегрузка при разгоне, перегрузка при торможении… Зато экономия времени, конечно, колоссальная.
И все равно даже тренированного человека после торможения тянет полежать часок-другой.
Само собой, нам было не до отдыха. В этой части планеты только-только наступил рассвет, и нас ждал насыщенный день. До заката мы только и делали, что барражировали над каждым районом, кажущимся нам перспективным, и нехотя покидали его, чтобы перейти к следующему району. На этом материке преобладали степи. Были, впрочем, и леса, и горные хребты, и величественные реки (их берега мы осматривали с особой тщательностью), и большие озера – чистые на севере и мутные, засоленные на юге… Не было только никаких археологических развалин, не говоря уже о живых туземцах.