Скульптор

Урусова Анна

— Рыцарь, а Рыцарь, а по какому принципу местные выбирают, что они будут кусать, а что — нет?

Роланд, загипнотизированный неизменными клубами подсвеченного тумана за бортом батискафа, дёрнулся, вырванный вопросом Кристины из полумедитативного состояния.

— Ты о чём?

— Они накинулись на «Дружбу», но не трогают батискаф. Проигнорировали наш с тобой выход за пределы челнока, но кинулись на пулю и токсин из неё. И на куриные кости, и на кофе. И на мои волосы. — Кристина медленно провела пальцем по стеклу иллюминатора. — Можно

было бы предположить, что их интересует только органика, но «Дружба» же не покрыта ничем органическим? Или я ошибаюсь?

— Не знаю. — С минуту Роланд честно пытался вспомнить, затем покачал головой. И щёлкнул пальцем корпус «мыши». — Серёга, ты можешь точно выяснить вещественный состав внешней оболочки «Дружбы»? Тут у Кристы возникла идея, что чудики жрут только органику. Ибо им не интересны скафандры и батискаф, но интересны «Дружба», пуля и яд из неё, мусор из фильтра и Крискины волосы.

— Хорошая идея, я попробую побыстрее уточнить составы.

Мышь пискнула, прерывая связь, а Кристина внезапно схватила руль батискафа и выкрутила его вправо:

— Поворачиваем! Там лес!

— Какой ещё лес?! — Рыцарь, как человек менее склонный к неуёмной игре воображения, удержался в ясном сознании дольше Кристины.

— Откуда ж я знаю, какой?! Подлетим поближе — узнаем.

Роланд внимательнее посмотрел в иллюминатор, затем, на всякий случай, проверил данные сканеров. Никакого объекта, отличающегося от облаков углекислоты, в пределах ближайших десяти километров не было.

— Кристи, ты где его видишь? Сканеры показывают, что в той стороне километров десять точно ничего нет.

— Вот чёрт. — Кристина несколько раз моргнула, затем покачала головой. — Всё равно такое ощущение, что его вижу. И не вижу. Я была лучшего мнения о своём сознании.

Дальше летели веселее: через произвольные промежутки времени то Кристина, то Рыцарь видели нечто, совершенно точно не имеющее ни морального права, ни физической возможности появиться на Безымянной. Фигуры были разными: от огромных цветов и растений и невиданных животных у Кристины, до величественных пиков Тибета, японских пагод и гигантских боевых роботов у Роланда.

Довольно скоро исследователи привыкли к сменяющим друг друга картинам и даже с известным юмором обменивались пришедшими в голову образами.

— А я очертания Змея вижу. Воон там. — Кристина ткнула пальцем в сторону, которую они по аналогии с Землёй договорились именовать «северо-востоком».

— Прикольно. Я тоже.

Им понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это означает. И то, наученные горьким опытом, исследователи сначала затребовали максимально подробные данные со сканеров. И только удостоверившись в том, что в той точке действительно есть что-то, принципиально отличающееся от осточертевшей углекислоты, позволили себе обрадоваться.

Змей стоял в клубах тумана, не шевелясь, не подавая никаких иных признаков жизни. Никакого теплового излучения вокруг него не было; электрических сигналов, подобных

работающему человеческому мозгу, он тоже не распространял.

— Подождём. — Роланд остановил батискаф в полукилометре над Змеем, включил маскировочную программу, окрашивающую обшивку батискафа в цвет окружающей среды, и обе головные камеры. Затем приник к иллюминатору, пытаясь рассмотреть Змея своими глазами.

— Чего? — Кристина скептически хмыкнула, но тоже прижалась лбом к иллюминатору. — Пока он куда-нибудь уйдёт?

Но Змей никуда не ушёл. Более того — даже через час, когда людям уже казалось, что их лбы постепенно прирастают к прохладному стеклу иллюминатора, Змей не переменил позы и даже, кажется, ни разу не пошевелился.

— Мы не можем висеть тут вечно. Надо или лететь дальше, или спускаться и знакомиться. — Кристина откинула голову на кресло, помассировала напряжённые мышцы. — Говорю сразу: я — за знакомство.

Роланд ничего не сказал, но, отметив на карте положение Змея, отвёл батискаф почти на километр, и только там приземлил его. Падать с неба на голову поглощённому чем-то существу он счёл не подходящим началом знакомства.

— Будем запрашивать у Сергея разрешение на контакт? — Кристина была почти уверена в том, что ответит ей измученный «платочками» напарник. И Рыцарь её не разочаровал.

— Думаю, не обязательно. В конце концов, основная наша задача так и звучит: вступить в контакт с аборигенами Безымянной. Нас двоих, думаю, достаточно для контакта.

Кристина кивнула, целиком и полностью соглашаясь с Рыцарем. Кто его знает, что Сергей скажет на счёт контакта. А следить за ничего не делающими «платочками» так скучно, так отлично от того, чего они оба ждали от полёта.

Следуя протоколам возможного контакта, они взяли с собой «хитреца», запрограммированного на воспроизведение двух проекций: компьютерной модели катастрофы, произошедшей с «Объектом 1»; и венерианской инопланетной базы с лежащим у кораблей Змеем. Не забыли и небольшую коробочку, наполненную значимыми для Земли и её истории артефактами.

Выйдя наружу, Роланд деловито прошёлся вокруг батискафа. Затем легко вбежал внутрь, включил все прожекторы и вернулся к Кристине, оставив открытым люк.

— Мало ли, с навигаторами скафандров что-то случится. Так хоть мимо не пробежим.

Кристина кивнула, буквально впихнула Роланду в руки коробочку с «бусами» и, подпрыгивая, двинулась в направлении Змея. Рыцарь, чуть более сдержанный в своей радости, широко зашагал за напарницей.

Впрочем, довольно быстро они, вспомнив о здравом смысле и требованиях безопасности, сильно замедлили шаг. Теперь два неясных силуэта: тонкий и высокий Кристины и атлетически сложенный Роланда практически крались по Безымянной. У каждого их них на стекле шлема светилась стрелка — так навигационная система скафандров указывала направление, в котором следовало двигаться: нелишняя предосторожность в условиях практически нулевой видимости.