Скромняшка
Шрифт:
– И что ты сделаешь? – Нинка отвечает с кривой усмешкой и демонстративно поднимает ногу с изящной белой туфелькой, чтобы поставить её на моё плечо…
– Вы что здесь творите! – голос тёти Жени, и девчонки замирают словно статуи. Правда Наташка до этого успевает подпрыгнуть на месте. – Я кого спрашиваю! – Ещё более строго!
– Мы вашу форму не трогали. – мямлит Томка.
– Нина, быстро отошла от Даши! – командует тётя Женя. Наверное, сильно разозлилась, что я её форму испачкала. Хоть бы не порвала. На стекле же сижу.
–
– Да вы сами её спросите! – осмелела Нинка, привыкшая, что я обычно ни слова в ответ не говорю, чтобы ещё сильнее их не раззадорить. Сколько раз уж учителя в туалете нас заставили, и я ни разу не решилась ответить правду. Знала, будет лишь хуже.
– Даша, что случилось?
– Всё в порядке. – встаю на ноги. – Я этого ожидала.
– Какой в порядке! Да у тебя колени все изранены! – с ужасом кидается ко мне, но останавливается. – Вы! Если я ещё хоть раз увижу, что даже дышите в сторону Даши, винить, кроме себя, вам будет некого! И слезливые просьбы ваших родителей, не помогут!
– Простите, тётя Женя! – Нинка стала вдруг такой виноватой, а вид раскаявшимся, но я не раз такое видела на уроках. Стоит учителю отвернуться, как ему в спину светит её ехидная улыбочка.
– Для вас Евгения Валерьевна и про льготный абонемент в мой комплекс, можете забыть!
– Но тётя Же… Евгения Валерьевна – а вот это её действительно задело.
– Вы что! Совсем не понимаете, что натворили?! Вас только абонемент беспокоит?!
– Ну мы же больше не будем. – канючит Нинка, некстати делая глупое и наивное лицо.
– Ну, всё! Ответите у меня по закону! – взрывается на это тётя Женя, а я пугаюсь её решимости.
Она действительно достаёт телефон и под испуганный лепет девчонок, набирает полицию, заявляя о школьном насилии.
Девчонки кидаются умалять, но поздно. Следом тётя Женя звонит Максиму и говорит, чтобы прекращал поиски и рассказывает, где меня нашла.
Они что? Специально меня искали?!
– Даша, ты как? – подбегает вспотевший Максим, осматривая меня прямо на глазах у продолжающих канючить девчонок, но даже в этой ситуации Нинка умудряются кинуть в меня злобный взгляд, что не укрылось от Максима. Мне показалось или он бросил не менее злобный взгляд в ответ?
– Да всё нормально. Колени немного поранила, но они всегда быстро заживают. Через неделю даже корочки уже отпадут и будут как новые. А вот колготки жалко. – виновато кошусь на тётю Женю. – Простите… я обязательно накоплю и отдам вам новые. – уверяю, в надежде, что тётя Женя мне поверит.
Та закатывает глаза.
– Она ещё про колготки думает! Идти-то сможешь? Великомученица наша…
– Зачем ей идти? – Максим подхватывает меня на руки.
– Неси в машину. Нужно срочно обработать. – командует Максимом мама.
– А вы правда полицию вызвали? – поворачиваюсь к тёте жене, выглядывая её из-за плеча максима.
– Правда. – пугает она меня.
–
– Линейка закончилась, почти все уже по домам разбежались. – перехватывая меня поудобней чуть подбросив, невозмутимо заверяет Максим.
– Даша, если подобное не пресекать, с каждым разом будет становиться всё хуже. – тётя Женя злится.
– Да мы школу почти закончили. А теперь у них из-за меня неприятности будут.
– Неприятности у них будут не из-за тебя, а из-за собственных действий.
– Ты их жалеешь? После всего? – удивляется Максим.
– Меня и так все не любят. Не хочу, чтобы ещё хуже всё стало. – прерывисто выдыхаю.
– Даша, я всё проконтролирую. Положись на меня. Они нам ещё и благодарны будут. – подмигивает тётя Женя, открывая перед Максимом и мной дверь машины.
– Мама знает, что говорит. Ни о чём не беспокойся. – успокаивает Максим, доставая аптечку.
Тогда я её не поняла, но она оказалась права.
Дальнейшие разбирательства перекочевали в полицейский участок. В итоге передо мной ещё и извинились, и поблагодарили за то, что я такая добрая, не стала привлекать их к ответственности.
На самом же деле, полицейский, который приехал на вызов, знакомый тёти Жени или даже родственник. В общем, моими делами должен был заниматься законный опекун, но как выяснилось, для мачехи раз я получила, значит, за дело, с моим-то ужасным характером. Хорошо хоть звонили её не при одноклассницах и звонок слышал только следователь, после выругавшись, что таких людей положено родительских прав лишать. Да и как тётю Женю покоробило после разговора с мачехой, я тоже не могла не заметить. Тётя Наташа в конце ещё умудрилась про «положенный ей» сертификат спросить.
Тут уж мама Максима не выдержала и сказала, что количество мест было ограничено, поэтому было решено презентовать только присутствующим и особо заинтересованным.
– Вам же, я поняла, не слишком-то хотелось идти. Вы, смотрю, вообще из дома выходить не любите. Даже на линейку к дочери не пришли, на салон и подавно времени не найдёте. Не пропадать же сертификату.
В ответ пошла традиционная, непереводимая даже на русский разговорный, брань. Хотя слушали мы это пару мгновений. Брезгливо убрав от себя трубку подальше, тётя Женя нажала отбой.
– Спасибо. – благодарю.
Только как теперь домой идти, где мачеха разъярённая.
– Можешь у нас переночевать. – будто прочитав мои мысли, сочувственно предлагает тётя Женя, когда в кабинете следователя мы остаёмся лишь втроём. Тот собирается на выход, прибирая бумаги на столе.
– Да, у нас тебе будет лучше. – торопливо подхватывает Максим.
– Это моя жизнь и я не могу от неё вечно прятаться у вас в доме. Спасибо за помощь. – решительно встаю, чуть поморщившись от боли и выхожу на воздух.