Скорпион
Шрифт:
– Люблю.
– И я тебя, - смеется.
– Ой, а это что за рыбка?
– Золотая рыбка, солнце мое.
Потом мы валяемся на горячем шелковистом песочке и о чем-то болтаем о моде. Я поддакиваю Анастасии, щурюсь в морскую синь и вижу:
как в порт катит автомобильный кортеж из шести импортных лоснящихся колымаг;
как этот кортеж рулит к яхте "Анастасия", готовой поднять паруса по приказу нового хозяина;
как из лимузина выбирается он, новый хозяин, в летнем костюме от Версаче, а вслед за ним торопится восторженно-менуэтная, хитроватая
как они в окружении телохранителей поднимаются на борт яхты, начиненной, как пирожок фаршем, двадцатью килограммами, напомню, тротила...
– Ты меня не слушаешь, - Анастасия приближает лицо к моим глазам. Смотреть прямо и отвечать, о чем я говорила?
Я целую её пересохшие губы и повторяю последние слова о том, что "Элизабет Харли, невеста Хью Гранта, счастлива, что наконец-то нашла духи, о которых мечтала всю жизнь. Цветочный аромат Pleasures от Estee Lauder напоминает ей английский садик..."
– Так, радость моя?
– улыбаюсь.
– И чем ещё наша Элизабет Харли счастлива?
– Ну слушай.
Я продолжаю делать вид, что чрезвычайно обеспокоен проблемами моды на туманном Альбионе, а сам возвращаюсь в параллельный мир и снова вижу:
как на причале мрачные братья Собашниковы прощаются со своей плавучей красоткой;
как она, прекрасная и легкая "Анастасия", отходит от причала для местного веселого круиза;
как в руках господина Дыховичного победно пенится шампанское в бокале;
как ветер рвет подымающие паруса и солоноватые брызги волн...
– Эй, ты где?
– прерывает видение Анастасия.
– Я здесь.
– И я здесь.
– И что? Повторить?
– Нет, повторять ничего не надо, - смеется.
– А лучше скажи, сколько нам ещё в этой дыре сидеть?
– Минут пять.
– Правда?
Анастасия не верит, я вынужден божиться, и она бежит в море, и плещется в нем, и счастливо смеется - она не знает, что через несколько дней мы расстанемся. Так сложились обстоятельства и мы вынуждены будем проститься.
Девочка проявит мужество, она не будет плакать, только, уходя к самолету, недоуменно передернет подростковыми плечами. Я буду смотреть вслед и ждать: вот-вот оглянется - она не сделает этого, и будет права. А пока она счастлива - выходит из моря.
И когда она, сотканная из смеха, солнца и брызг, выходит из свободного морского пространства, за её спиной, будто лопается стекло огромного небосклона. Анастасия удивленно оглядывается:
– Гроза?
– Если он такой умный - почему он такой мертвый?
– вещаю себе под нос.
– Что?
– Будет, говорю, дождь, - и поднимаюсь на ноги.
– Вперед, радость, нас ждет цивилизация: бензин-керосин и прочие сульфаты-нитраты!
– Ура!
– смеется Анастасия.
– Отравимся алюминиевыми огурцами и умрем через сто лет и в один день.
– В муках я не согласный помирать.
– А мне плевать!
– Плеваться некрасиво!
– Мне все можно, вот!.. Тьфу-тьфу!
– Ах ты, ещё и верблюд!..
–
Мы дурачимся и, обнимаясь, бредем по мокрой кромке вечного моря. И такое впечатление, что мы идем по кромке неба - потому что наших следов на песке уже нет.
3. Армия любовников, год 1994
Как правило, осенью открывается новый охотничий сезон для menhanter. И кажется надо радоваться мне, охотнику за скальпами соотечественников, да почему-то хандрю и от скуки смотрю по ТВ отечественный фильмец "Телохранитель". Есть ещё американский - претенциозный и глупый, наш мне больше нравится, хотя тоже сказка для доверчивых взрослых. В жизни все намного прозаичнее, как дождь, моросящий за окном.
Наверное, моя меланхолия именно от этого дождя? Других причин нет. Я умею владеть памятью и не рефлексировать по житейским мелочам, хотя могу иногда себе позволить нырнуть в прореху прошлого. Только зачем? Прошлое не исправить и его нет, будущее нам неведомо, остается только настоящее. А в настоящем: октябрьский холодный дождик, под которым мы обречены жить вечно. Такова наша планида и с этим ничего не поделаешь.
Надо жить в обстоятельствах, которые нам предлагаются. Хотя у меня есть очередная мечта, и я её, к сожалению, не исполню. Хотя где-то прочитал, что все желания исполняются, а если не сбылось, то и желания не было. Значит, если по-настоящему захотеть, каждый может исполнить любое желание, каким бы оно не казалось фантастическим. А если так говорят, значит, оно так и есть на самом деле. Каждый способен воплотить мечту в действительность. Кроме меня. Моя мечта несбыточная. Какая же она? Я хочу прожить, как скорпион в пустыне, триста тридцать три года, чтобы посмотреть на будущее свой родины. Позволю пафос: неужели великая нация обречена на жалкое существование у хлорированной параши мировой цивилизации?
Ненавижу запах хлорки. Помню, как мы, семилетние, прятались в общественном сортире и через щели подглядывали за отвратительными тетками из соседнего базара. Более омерзительного зрелища трудно было придумать. Но мы, дураки, храбрились друг перед другом, не понимая, что едкий запах хлорки навсегда проникает в наши молодые кости, разрушая их природную чистую структуру, навсегда делает нас безвольными свидетелями чужих, церемониальных испражнений.
Звук телефона прерывает мои столь пессимистические рассуждения. Кто это по мою душу? Слышу в трубке напряженный и незнакомый, с картавинкой голос:
– Добрый вечер. Господин Стахов?
– Он, - говорю.
– С кем имею честь?
И получаю обстоятельный ответ, что меня беспокоит некто Лазаревич Ирвинг Моисеевич по рекомендации господина Старкова: для меня есть срочная работа.
– У меня отпуск, - говорю.
– За свой счет.
– И признаюсь.
– И дождь: нелетная погода.
– Простите, мне сказали, что вы таки серьезный человек, - обижается собеседник.
– Дорогой Ирвинг Моисеевич, - не выдерживаю я.
– Моя работа дорого оплачивается, вам это тоже сообщили?