Скорпион
Шрифт:
– А какие могут быть объяснения, господа, - сказал я.
– Вас хотят коцнуть*.
* Убить (жарг.).
– За что?
– Это не ко мне. Это к Папе-духу, - но после того, когда понял, что мои собеседники нервничают, и сильно нервничают, снизошел к изложению фактов.
Моя версия основывалась на том, что господин Дыховичный являлся представителем столичных структур, занимающихся бизнесом на "слезах мака". Понятно, люди эти серьезны и не терпят ни малейшего сбоя в своей коммерции, где действует закон: не желаешь иметь никаких проблем - руби головы.
Когда была обнаружена пропажа двенадцати килограмм товара, между Папой-духом и братьями состоялся нелицеприятный
– Так, - ответил старший из Собашниковых.
– Но где товар-то, мужик?
– Догадайся с первой ноты, - посоветовал я.
– Нота "Па".
И продолжил излагать свою версию событий: господин Дыховичный решил вернуть не только товар, но и убрать из дела и, может, из жизни провинившихся братьев Собашниковых, не сумевших как бы соответствовать договору о сотрудничестве. Для этого была взята в кровавый оборот Вика Шкурко. Под пытками она назвала место тайника, после чего её изуродованный труп был кинут в придорожных кустах горной трассы - кто будет искать?
Однако на этом фарт отвернулся от Папы-духа. Нелепая боевая засада у бухты Янтарная, малопонятный интерес представителя службы безопасности к магазинчику на перевале Дальний круг, вертолетная круговерть в горах, исчезновение Анастасии из надежно охраняемого особняка братьев Собашниковых, убийство гражданки Милькиной, подрыв автомобиля мэра и проч., заставили господина Дыховичного нервничать и предпринимать ответные меры.
Чтобы полностью обезопасить себя и свою кураторскую деятельность на дивноморском побережье, он приказал своим трупоукладчикам зачистить местность. Те попытались увезти тело Шкурко и неудачно - помешала дорожная бригада. Думая, что улику будут перемещать по воздуху, Папа-дух отдал приказ подорвать вертушку, хотя там находился "его" человек, капитан Черных. В это время братья Собашниковы идут по ложному следу, в результате появляется ещё один труп: Милькина сама становится жертвой нелепых обстоятельств. Между тем господин Дыховичный продолжает передергивать карты: обнаружив товар в тайнике магазинчика на перевале Дальний круг, он желает довести дело до логического конца - конца для некоторых участников событий.
– А тебе какой прок, мужик?
– прерывает меня старший Феденька. Складно, аж тошно.
– Мне нужен Папа-дух, живым или мертвым, - отвечаю.
– И он вам нужен, и лучше мертвым. Если ошибаюсь, тогда простите.
– Ошибаешься, мент.
– В чем же?
И выясняется, что господин Дыховичный предложил братьям Собашниковым следующую сделку: если они
Я смеюсь: вот как надо обтяпывать мелкие делишки, господа. А вы не подумали: зачем нужны новому владельцу яхты те, кто его уже как бы подвел? Это первое. И второе, если есть такой уговор, к чему примешивать Анастасию? Ответ прост: с одной целью вырезать весь род Собашниковых - вырезать до седьмого колена, как неоправдавших высокое доверие.
Мои столь пафосные речи произвели некоторое впечатление. Старший Федечка, заглотив рюмаху рома, выматерился ещё раз кучеряво-стальной казематной проволокой. Младшенький Петечка печально задумался, как студент над конспектом по сопротивлению материала.
– И что будем делать?
– задала вопрос до сих пор безмолвствующая Стелла.
– Делать что-то надо, мальчики. Есть какие предложения?
– спросила.
– Есть, - ответил я, menhanter.
* * *
Скособоченный рыбачий домик плавал в предрассветном тумане. Химеры сновидений бродили под его окнами. Анастасия спала - так спит счастливый ребенок, улыбаясь сахарным ангелочком. Вот бы только не знать, что натворил этот "ангелочек".
– Это ты, - дрогнули её ресницы, пугая сон.
– А я думала, сбежал от меня.
– Хотел, да не получилось, - и поцеловал холодный лоб - холодный, как утренняя волна.
– А ты больше не уйдешь?
– Весь день наш, - пообещал.
– Спи.
Она уснула на моей руке - девочка не могла знать, что я её уже предал. Руководствуясь интересами дела, а также интересами самой Анастасии, между мной и братьями Собашниковыми была достигнута договоренность, которая предусматривала её отлет в Канаду - к любимому дядюшке. Это было единственное условие, мне поставленное. И я решил выполнить его. Зачем калечить чужую молодую судьбу? Хотя, если быть откровенным, все это пустые отговорки: для меня прежде всего дело. Выполнить боевую задачу - вот высшая цель. Выполнить цель любой ценой? И что потом, menhanter?
И с этой неприятной мыслью проваливаюсь в омут небытия. И топь сна, как болото, вбирает меня всего. И, кажется, меня нет. Я был - и теперь меня нет. Где я?
– Эй, соня, - родной голос возвращает меня в солнечную галактику, теплую и прекрасную.
– Хватит дрыхнуть, старик, - и меня хватают за ноги. Пошли на море!
– Анастасия, - возмущенно брыкаюсь и выпадаю из домика на берег, песчаный и пустой.
– Я тебе покажу, какой я старик!
– Ну, догони-догони, молодой такой, - и улепетывает по влажной кромки между небом и землей.
Кажется, я уже такую картину видел в кино: она бежит, он её догоняет. Мило-мило. Да делать нечего - беги, menhanter, беги, солнце уже высоко, оно бьет в зените, а, значит, часы взрывного механизма уже запущены и скоро произойдет то, что должно произойти: братья Собашниковы, чтобы спасти свои жизни и жизнь сестры, напичкали личную яхту тротилом до ватерлинии, решив сделать подарок запоминающимся для нового владельца быстроходной "Анастасии" - запоминающимся на всю его оставшуюся мимолетную жизнь.
Господин Дыховичный, разыгрывая умную партию, предусмотрел все, не предусмотрел лишь одного: меня, menhanter. Того, кто способен для достижения своих корыстных целей поступиться своими принципами. Впрочем, какие могут быть принципы у охотника за "духом"? Хотя отсутствие принципов - это тоже принцип.
Анастасия мелькает розоватыми, как фламинго, пятками по мелководью. Она счастлива и вечна. Я бегаю за этим хохочущим фламинговым счастьем ловлю его, обнимаю и падаю с ним в волну.
– Ты меня любишь?