Скорлупарь
Шрифт:
– Неужто сглазили?! – ахнул бургомистр.
– Дознание покажет. А пока что государь велел задержать до выяснения двух приезжих магов-вредителей. Сглаз по их части.
– Как это – задержать? Они ж в посольском ранге! А ну как заартачатся? Где я на двух столичных чародеев управу найду? Они ж мне весь город испортят!..
– Это уже ваше дело, милейший: как их задерживать. Мне вас учить надо? В случае конфликта просите помощи у его высочества. У Неверингов тоже свои маги имеются. Справятся…
– В казематы их, значит?
– Ну зачем же горячиться? Его высочество распорядился…
О чем распорядился
Серафим Нексус, как всегда, почуял чужое присутствие раньше и поспешил ликвидировать следы незаконного наушничества.
Перед внутренним взглядом малефика прошли десятки вариантов дальнейшего развития событий. Вот они с Серафимом под покровом морочащей кисеи покидают ратушу, находят место с нужным балансом природной маны, открывают портал… Нет, их перехватывают по дороге – развеянная герцогским магом кисея рвется в клочья, Андреа прикрывает старца «щитом Сусуна», поглощая удары Лоренцо… Нет, они под личинами оставляют Сорент… Нет, их все-таки берут в плен: затхлая тьма подземелья, дыба, раскаленный крюк входит под ребра:
«Сознаешься ли?..»
Очнулся Мускулюс от топота сапог по ступеням. Топот сопровождал глухой лязг, словно по лестнице поднимался отряд железных големонстров.
– Что это?
– А это нас арестовывать идут, – благодушно сообщил лейб-малефактор.
– Думаю, это провокация.
– Завтра в Сорент приедет король…
Обе реплики прозвучали невпопад. Только что речь шла о методиках коррекции сглаза, и вдруг – нате вам! Маги уставились друг на друга с невеселыми ухмылками. Первым вернул самообладание Нексус. И продолжил разговор так, словно не он старался помалкивать о трагических событиях, всколыхнувших Сорент.
– Мы, отрок, можем уйти отсюда в любое время. Горние бездны! – я могу прямо сейчас прыгнуть в чашку с чаем и распрощаться со здешним гостеприимством. Зря, что ли, дедушка Серафим всегда пьет из своей посуды? Но стражники – фикция. Уверен, за нашим двором следят куда более внимательные судари. Мешать побегу они не станут. Но уж записать вороньим пером на ореховых дощечках: всплеск расхода маны, характеристики, вектор ухода…
Старец взял последнюю ватрушку, подбросил в воздух и на лету – насквозь! – проткнул пальцем творожную сердцевинку. Жест вышел угрожающим. Мускулюс не знал, в чей адрес направлена угроза. Внимательным сударям с ореховыми дощечками? Орех не терпит лжи, такие записи принимаются в суде, когда обвиняемый – мэтр Высокой Науки…
Еще он не знал: блефует лейб-малефактор, или говорит правду? Сам Андреа не рискнул бы покинуть Сорент, нырнув в «прикормленную» чашку с чаем. Уйти другим путем, менее замысловатым – это пожалуйста. Путей на наш век хватит. А чашка… Надо учиться, взял он на заметку. Ставить цели и достигать их. Надо стремиться к идеалу.
Вон он, идеал, творог с пальца облизывает.
– Мы покорны герцогу, – подвел Мускулюс итог. – Мы едим свежую выпечку и ждем короля. Носу за забор не кажем. Нашей вины в гибели графа д'Аранье
Нексус кивнул. Скандал с нелепой Лигой Общественного Блага и пленением Эдварда I случился при жизни знаменитого вредителя. Иоанн Вдовец, гордясь третьим, самым удачным браком, на треть увеличившим земли и армию Сорента, не постеснялся заявить публично:
«Я выражаю Реттийской короне протест против дурного правления и отсутствия справедливости. Если государь не желает исправить положение доброй волей, его следует принудить к этому силой!»
Слизав творог с пальца, лейб-малефактор выковырял из теста остатки лакомства. «Пустую» ватрушку он бросил Мускулюсу: угощайся, мол! Андреа с удовольствием откусил кусочек. Творога он терпеть не мог. А сдобу – пожалуйста. Мы талию не бережем, у нас сила не в талиях…
– Все допустимо, отрок. Все, кроме бесплатного сыра. С одной стороны, короля наверняка сопровождает малыш Просперо, твой болтливый наставник. На месте герцога я не стал бы рисковать городом. Отстраиваться придется капитально. С другой же стороны…
– Кудлач! Фу-у!.. фу-у-у…
Андреа глянул вниз. Хозяйка покинула грядки, скрывшись в доме за какой-то надобностью. Ее внук, убогий акробат Реми, кормил цепного пса. При виде миски, доверху полной каши с прожилками мяса, пес пришел в радостное неистовство. Он запрыгал вокруг парня, норовя лизнуть в лицо.
– Фу, Кудлач! Иди вон!.. вон иди…
Пес встал на задние лапы, упершись передними в грудь Реми. Влажный язык работал без устали. Сверкнули устрашающие клыки. Размерами и весом псина не уступала теленку. Будущий шут герцога Карла попятился, стараясь оттолкнуть собаку. Башмак поехал на мокрой траве, парень не удержался на ногах, с размаху сел, потом упал на спину.
Кудлач в восторге навалился на хозяина, притворно рыча.
– Уйди… уйди… уйди-и-и!
Голос скорлупаря сорвался на визг: страшный, запредельный, еле слышимый человеческим ухом. Казалось, визжат глубоко под землей – ворочаясь в тесной домовине, царапая ногтями доски гроба. Ни капельки не испугавшись, собака продолжила игру. Звон цепи вторил визгу, заглушая его. Реми вцепился в мохнатую шею Кудлача, изо всех сил стараясь отвернуть морду пса в сторону. Ничего не получалось.
Тогда он постарался отвернуться сам.
Тщетно: шарнир в шее, который заставлял парня без перерыва вертеть головой, заело. Кто-то вместо смазки насыпал в шарнир песка. Затылок Реми с силой вжало в землю, рядом с миской: так бывает во время падучей. Взгляд уперся в морду Кудлача, бессилен изменить направление.
«Шут и собака должны смотреть в глаза хозяину…»
Прошла секунда.
«…шут и собака должны смотреть в глаза…»
Другая.
О да, они смотрели друг на друга: скорлупарь Реми Бубчик и пес Кудлач. Чудилось, между ними протянулась нить из стали, раздвоенная на концах, острыми жалами проникнув в зрачки, ослепив, связав обоих в единое целое. Нить накалялась, разгораясь кроваво-вишневым, темно-красным, алым, желтым, пронзительно-белым, убийственным светом…