Скопец, сын Неба
Шрифт:
– Учитель, побыть с тобой?
– спрашивает Иоанн, заботливо накрывая Иисуса одеялом.
– Иди, обедай. Я посплю.
Братья возвращаются в трапезную. Обед проходит в приподнятой и торжественно-тихой обстановке. Все говорят мало и негромко. Особенно трудно сдерживать себя Иоанну. Все произошло совсем не так, как он рисовал в своем воображении, когда готовился к встречи с учителем, но происшедшее оказалось еще лучше воображаемого. На радостях юноша даже выпивает вина, которое зарекся пить после свадьбы в Кане. После ужина братья уходят во двор говорить о своем, Матфей с Иудой остаются за столом.
– Ну как вам фалерно?
–
– Немного кислит. Я пробовал его и раньше. Я не слепой патриот всего отечественного, но наше эшкольское мне больше по вкусу.
– Согласен. Эшкол мягче, - Матфей пригубляет чашу.
– Где же все-таки был Иисус? Он выглядит так, будто его держали в яме и морили голодом.
– Спроси его завтра.
– Верно. Откуда вам знать? Вы не покидали все это время таможню. Невероятная личность! Царство Небесное! Даже не знаешь, как к этому относиться. Более всего меня поражает то, что об этих запредельных вещах Иисус говорит совершенно уверенно и просто. Мне приходилось слушать и наших раввинов, и греческих риторов. Они говорят иначе. А где вы познакомились с Иисусом?
– В Александрии.
– Надо же! Судьба привела вас обоих в одно место и в одно время, чтобы вы встретились.
– Это произошло случайно. Никакой судьбы.
– А я верю в судьбу.
– Матфей, мы встречаем сотни людей в своей жизни и остаемся к ним равнодушны, а когда с кем-то сближаемся, говорим, что это судьба.
– Но что-то же привело вас в Александрию за сотни миль от вашего дома!
– Я был там по делам.
– А зачем там был Иисус?
– Думаю, он был там ради книг.
– Книги? Ну конечно, книги. Учитель приехал туда ради знаменитой библиотеки, - восхищенно произносит мытарь.
– Наверное, - без энтузиазма подтверждает Иуда.
– Там работает целая улица переписчиков. У них можно взять книгу на время под залог, можно за небольшую плату почитать в специальной комнате, да и купить ее там дешевле, чем в других местах.
– Да, десятки тысяч свитков, - у Матфея начинают блестеть глаза, будто он попал в сокровищницу.
– Мудрость всего мира. Я бы тоже хотел побывать там! Александрия! И все же это судьба. Вы приехали в этот удивительный город и встретили там Иисуса.
– Не говори мне о судьбе!
– сердито отвечает Иуда и хмуро смотрит на своего собеседника.
– Если я поверю в судьбу, то у меня сразу же возникнет чувство, что я виноват перед этой судьбой. И тогда у меня появляется вопрос: в чем? В чем виноват я? В чем виноват ты? В чем виноваты те, кто рождаются слепыми и безрукими, уродливыми и неполноценными? Есть лишь случайность и последствия людских поступков.
– Это верно. Отцы ели виноград, а у сыновей оскомина.
– Судьба - это некий бог, бог не только жестокий, но и неразумный. Я не верю в такого бога и не верю в судьбу. И я не верю прорицателям. Они - мошенники. Нельзя предсказать то, чето нет.
– А знаете, патрон, - шутливо вставляет Матфей, - у греков судьбу определяют три сестры - богини. И они слепые.
– А ослепил их, надо полагать, Веельзевул, - горько усмехается Иуда.
– Нет, он им все же оставил один глаз на троих, - хохочет мытарь.
– Извините, мой друг, если я вас рассердил. Но иногда хочется посмеяться вопреки всему.
Во дворе на ложе сидят юные братья. Уже смеркается. Розовый закат виден над воротами и забором таможни. Где-то далеко на западе, за Геракловыми столбами, на
– Ну, теперь ты веришь мне? - вопрошает Иоанн.
Ему очень жаль, что их отец не признал Мессию, и теперь попадет в ад. По крайней мере, своего брата Иакова он хочет спасти от вечных мук.
– Веришь, что учитель - Мессия?
– Да.
– Помнишь, как он сказал: вы наречетесь сынами Неба? Будут великие знамения. Мы такое увидим! Ангелы с небес будут сходить.
– А разве не ангелы - сыны неба?
– Нет, брат, сыны Неба - это дети Бога. Мы - дети Господа.
– Иоанн, наш отец умер!
– Он наш кровный отец. Но Господь - духовный отец. Разве не творец мира - отец всему живому? Но есть истинные дети, исполняющие волю Отца Небесного. Мессия - первый среди них. Он - вождь сынов Божьих и пастырь народов. Вспомни, как сказано в Писании: Сын дан нам, власть на плечах его. Его назовут: Дивный, Советник, Бог мощи, Отец вечности, Принц мира.
Мессианская доктрина иудаизма все ближе подводит Иоанна к мысли, что Мессия должен быть сыном Бога, иметь неземную суть. Пока он воспринимает это только метафорически. Но все религии рождались из метафоры, иногда ее начинали понимать буквально. От аллегорической благодарности солнцу за свет и тепло один мысленный шаг до культа Атона - Гелиоса. Моисей создал из метафоры Отца для бездомного народа Бога. Скоро Иоанн создаст из метафоры Сына нового Бога.
Братья остаток вечера проводят на дворовом ложе в обсуждении мессианской доктрины израильских пророков. Иаков не осмеливается прямо отрицать статус Иисуса, он позволяет себе только сомневаться.
– В народе многие считают Мессией Иохонана - Крестителя, - замечает он.
– Это так, - соглашается Иоанн.- Но сам Иохонан считает себя Мессией? Вот что главное! Никто не возьмет на себя такое, если не дано ему свыше, - приводит он свой железный аргумент.
– Вспомни, Иохонан сказал, что он предтеча Мессии. Все складывается, Иаков! Посмотри сам! Иохонан - предтеча, а учитель - Мессия. Он сказал: я принес Царство Небесное. Ты сам слышал!
– Так-то все складывается. Ну а что дальше?
– Дальше? Дальше мы такое увидим! Нужно только подождать. Осталось немного.
– Хорошо, подождем.- Такое завершение разговора Иакова устраивает.
– Пойдем спать?
– Ты иди, а я сейчас.
Иаков возвращается в дом. Иоанну же не хочется спать. Его переполняют восторг и радость. Получивший царский трон не испытывает такого ликования, как он сейчас. Ведь он получает Царство Божье и вечность справа от возлюбленного учителя. Кто еще такое получал? Он стоит посреди этого мира, окруженный крохотным галилейским двориком, и дышит полной грудью, вбирая в себя холодный, пахнущий озером воздух. Мир, дивный мир! Где же ты, Царство Небесное? Где же ты, Небо Христа? Он уже понял, что дело не в том, что над человеком, но в самом человеке. Нужно открыть внутреннее око в себе. Но как это сделать? Юноша опускается на колени в темном дворе и в тишине спящего мира возносит горячую молитву к небесам от избытка сердца, ибо просить сверх полученного ему уже нечего. Он помнит притчу Зеведея о докучливой вдове: если долго просить Бога, он дает желаемое тому, кто взял его на измор. Но Иоанн не хочет надоедать Небу. Он полагает, что Богу, как и всякому живому существу, благодарность приятнее просьбы. И он благодарит: