Скопец, сын Неба
Шрифт:
– Я останусь здесь, пока не вернется учитель!
– заявляет Иоанн.
Иуда молчит, не скрывая своего пренебрежения к нему. Иоанну тоже неприятно оставаться наедине с хромым стариком, совместное проживание с которым до сих пор было возможным только благодаря присутствию между ними Иисуса, и он демонстративно уходит во двор. Там они с Иаковым устраиваются на ложе под акацией. Чувство чужой территории, хорошо знакомое человеку, как и зверю, не позволяет Иоанну хозяйничать в доме, формальным владельцем которого стал его противник.
– Не понимаю,
– Злой, угрюмый старик!
– Что же мы будем делать?
– Ждать.
– Ждать? Здесь? Не лучше ли сходить в Капернаум? Покажешь мне город.
Иоанн и сам не прочь пойти в город, но он подозревает, что как только они выйдут за порог, подлый враг запрет ворота и уже не впустит их обратно. Таможня становится для Иоанна военной крепостью, за которую сражаются две армии - его и Иуды.
– Нет, подождем здесь.
Начинается испытание, которое Иоанн готов был принять от Иисуса, но не от Иуды, - испытание неподвижностью и голодом. С тех пор как на рассвете они доели в магдальской харчевне остатки ужина, во рту у них не было ни крошки. Между тем уже вечереет и впереди целая ночь.
– Что ж нам - с голоду здесь умереть?
– не выдерживает Иаков.
– Ты оставайся, а я схожу в город и что-нибудь куплю.
Иоанн провожает брата до тракта и остается стеречь ворота, как верный пес. Через час, уже в сумерках молодые зубы братьев впиваются в копченую рыбу и хлеб.
– Я встретил двух мужчин, - рассказывает Иаков, не преставая жевать.
– Они приняли меня за тебя и остановили. Когда я сказал, что я твой брат, а ты остался на таможне, они обрадовались.
– Это Петр и Андрей, рыбаки, - не отставая от него в аппетите, поясняет Иоанн, - Они - зелоты, наши друзья. Ты спросил их об учителе?
– Они ответили, что не знают, и сами его ждут.
Значит, Иуда не солгал. Никто не знает, куда ушел учитель. Нехорошие подозрения приходят на ум Иоанну. Иисус мог пойти в Хоразин или в Вифсаиду и там проповедовать в синагоге, как он это делал в Назарете и Капернауме. И тогда… Нет, Иоанн уверен, что с учителем не может случиться ничего плохого. Все только начинается. Мессия должны утвердить свое могущество. У них с учителем впереди долгий путь в Царство Небесное.
– Иоанн, мы замерзнем здесь ночью. Разве нам нельзя войти в дом?
– Войдем позже. Не хочу встречаться с Иудой. Пусть он ляжет спать.
Через некоторое время во двор выходит Иуда, стоит, смотрит на небо, затем идет на задний двор к отхожему месту, возвращается, будто безмолвный призрак, и опять уходит в дом. Еще через час братья тихо, как лазутчики, входят в трапезную и наталкиваются на невозмутимую фигуру Иуды. Он потягивает вино за столом и смотрит на них. Братья застывают на месте. Наконец Иоанну становится противно от собственной роли, и он громко произносит:
– Мы будем спать в моей комнате! Идем, Иаков.
Они решительно проходят мимо него и уходят на женскую половину дома.
Эти юные герои позабавили
– Проклятая у меня работа. Сколько лет я не мог покинуть этот дом. Но вот благодаря Иуде смог, наконец, съездить в Декаполис и повидать свою мать, пока он присматривал за таможней. Матушка моя здорова, хвала Господу. Рад тебя видеть, Иоанн. Ты умчался, не попрощавшись. Ну как твой отец?
– Он умер.
– Жаль. Очень жаль. Сочувствую, славный юноша, твоей потери. Уверен, он был хороший человек.
– Да, именно так, - Иоанну не хочется теперь вспоминать, что его отец чуть не погубил Иисуса.
– Где же учитель, Матфей?
– Не знаю, мой друг. Он ушел так внезапно. Ума не приложу, куда он отправился. О, мой почтенный патрон, - восклицает он при виде Иуды, обращаясь к нему на римский лад, - посмотрите, что я привез. Амфора эта полна отличного италийского вина. Торговец меня уверял, что это настоящее фалерно, которое пьют цезари. Вечером мы с вами его попробуем. Ну а как вы? Надеюсь, вас не беспокоили в мои каникулы?
– опять он вставляет латинское слово.
– Ни одного каравана за неделю, - подтверждает Иуда.
– Я же говорил! В это время у купцов затишье. Скоро римский февраль - месяц очищения. Все подсчитывают свои годовые прибыли.
– Это Иаков, - представляет ему Иоанн своего брата.
– Очень рад, - кивает Матфей.
– Я сразу догадался. Да вы просто юные братья Диоскуры, сыны… - он хотел сказать “Зевса”, но вспомнил, что уже находится на иудейской земле и такое сравнение здесь не сочтут лестным, - …сыны грома. Добро пожаловать в дом Левия Матфея.
– Давай мы поможем тебе, - Иоанн принимает у него амфору и несет ее в дом, как младенца. Иаков подхватывает баул и спешит за ним. Мытарь ему понравился.
– Сегодня я накормлю вас царским обедом, - кричит им вслед Матфей.
Иуда смотрит на него с иронией.
– Ты уезжал другой. Похоже, в твоем Декаполисе есть лекарство от хандры.
– О да! И называется оно женщиной. Я чудно провел время с молодой, очаровательной, умной гетерой. Представляете, патрон, ее зовут Елена. Я почувствовал себя Парисом. Надеюсь, у моей истории не будет плохого конца: греки не приплывут сюда и не сожгут мою таможню.
Иуда дружелюбно кивает головой.
Матфей приносит в свой дом веселый шум. В нем опять просыпается гурман. Он гремит посудой на своей кухне, достает припасы из кладовой и продукты из баула. Мытарь готовит, как и обещал, царский обед, заставив юношей помогать ему. Извлекши свежую вырезку из своего баула, он, щадя фарисейское воспитание своих помощников, поясняет: