Скоморошины
Шрифт:
В Петровском Правлении есть деревня; крестьяне зовут ее Монастырем; выстроена она на берегу озера, имеющего в окружности версты две. Рассказывают, что давно тому мужики этой деревни, неводя рыбу, вытащили из озера сетьми ребенка; ребенок резвился играл, когда опускали его в воду и плакал, томился, если вносили его в избу. Мужик-рыболов, поймавший ребенка, сказал ему однажды: «слушай, мальчик, больше тебя томить я не буду, пущу к отцу в озеро, только услужи и ты мне: я по вечеру расставлю сети, нагони, дружок, в них побольше рыбы». Ребенок, сидевший на шестке, задрожал и глазки его засверкали.
Мужик расставил крепкие сети на озере, посадил ребенка в ушат и вынесши на берег, бросил в воду.
Поутру приходит мужик осматривать сеть:
Водяной, так же как и леший, гневается на того, кто ночью свистом побеспокоит его сон; если свистящий плывет в лодке, он опрокидывает лодку и увлекает пловца на дно; если он идет по берегу, водяной хватает его с берега. Здешний крестьянин боится купаться после заката солнца: «какое теперь купанье, теперь водяной зажил», самым опасным временем для купанья здешние мужики считают неделю пред праздником Илии пророка: рассказывают, что в это время водяной ищет себе жертв и разве отчаяннейший мужик решится купаться на ильинской неделе.
Некоторые из мужиков, проснувшись ночью от жажды, не позволят себе до вставальной поры утолить ее. Начало этого предубеждения следующее: мужик думает, что если он, ночью, выпьет ковш воды, то должен будет поплатиться за это здоровьем; он не потому опасается ночью пить воду, что она в состоянии испортить его медный желудок, нет, он этого не думает; настоящая причина страха его – какая-то темная, самому ему непонятная дума об этой воде… «Как я стану пить воду ночью, может, с этим питьем прильнет ко мне красная (водяная)! «Вот, по их верованию, корень водяной болезни. Смотря на одержимого водяною, мужичок самоуверенно говорит: „верно испил ночью, не благословясь, мудро пособлять“. Покачает головой и пойдет.
Кстати о болезнях: знаете ли вы, что такое болезни во сне у человека и скота? Здешние мужики говорят, что всякий человек бывает одержим во сне различными болезнями: водяные, горячки лихорадки и все эти легкие болести необходимо должен претерпеть всякий из людей, как наказание Божие, за грехи наши. Но Бог, по милосердию своему, посылает эти болезни человеку во время сна и если кто-нибудь претерпевая во сне недуг, будет разбужен прежде окончания его, тогда разбуженный делается болен тою болезнью, которая посетила его во сне и которая необходимо кончилась бы, если б больной проснулся сам. Веря этому, крестьяне боятся будить на заре собратов своих; если же какая-нибудь необходимость заставит непременно разбудить спящего, тогда они с величайшею осторожностью начинают его беспокоить, как будто тем самым желают ускорить действие воображаемой болезни и привести ее к благополучному концу.
Водяной, по рассказам мужиков, иногда любит пошутить.
Мужики деревни Заватья рассказывают, как они ежедневно, в продолжение двух недель, были свидетелями игры водяного. Смотрят на реку: тихо; вдруг вода заклубится, запенится и из нее выскочит что-то такое, чего нельзя назвать ни человеком, ни рыбой, чудо скроется и опять все тихо, а в полверсте от того места клубится и пенится вода и выскакивает опять то же чудо. Мужики хотели поймать в сети эту чудную рыбу, но какой-то бывалый старик, бывший свидетелем этого, отговорил их пускаться на такое смелое дело.
Два мужика лучат рыбу. Один, стоящий в носу с острогою, снял шапку, перекрестился набожно и махнул товарищу рукою грести от этого места прочь. Когда они отплыли с полверсты от места, носовой, обращаясь к гребцу, спросил:
– Видел?
– Нет. А что?
– Да разве не видел человека: лежит на дне, и руки распустил; не мертвое тело – шевелится! Кому быть, опричь водяного!
Пришли мужички в деревню: «видели водяного, в озере нечисто» и рассказам нет конца.
Дня через два, некоторые из рыболовов посмелее, отправились досматривать
254
Это быль. Кому неизвестна щука-исполин, пойманная когда-то в одном из множества озер Сийского монастыря св. Антония. А.Х.
<…>
Гуменники живут в гумнах, банники в банях. О них так редко говорят мужики и все, что говорят они, так противоречит одно другому, что и писать об этом, по-моему, не должно бы. Про гуменника говорят, что он мужику, дружному с ним, заправляет, Бог весть откуда, хлеб, так что мужик в течение зимы и весны, не прибегая к купле, сам еще продает лишний хлеб на базарах; говорят, что он в своем владении, в гумне, не любит ночлежников и ни один благоразумный мужик не согласится один ночевать в овине, боясь быть задавленным. Покорное слово, как мы видели из рассказа про мужика, скрывшегося от еретика в овине, приятно и любо ему.
Про банника говорят, что он не любит того, кто позднее двенадцати часов ночи моется в бане; если этот моющийся один в бане, то банник убивает его камнем; в противном случае он выжидает случая, когда тот один будет мыться после двенадцати часов. Вообще, нужно заметить, что здешние крестьяне весьма боятся слишком поздно оставаться наедине в банях. Иногда банник любит подшутить над женщинами: ужасное храпенье, вой за каменкой, или хохот и свист внезапно выгоняют их с воплем и визгом из бани, в одежде прародителей до грехопадения.
Материалы по этнографии русского населения Архангельской губернии. [255] П. С. Ефименко
<…>
Народ сильно уверен в существовании духов в человеческом образе.
По понятиям жителей здешних, черт является и исчезает невидимо.
От верования в чертей – жители имеют ужасную боязнь, не только от призраков, но и от рассказов.
Суеверие в демонов поддерживают лубочные, нецензурованные картины: страшного суда, с огненными змеями, драконами, геенами, сковородами, огнем, с изображением чертей и сатаны; также картины с изображениями искушений святых злыми духами в лицах. Такие картины охотно покупаются на ярмарках. Да их и привозят очень много, и продаются они очень дешево. В редком доме нельзя увидеть подобных картин.
255
Известия Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии. Т. ХХХ, Труды этнографического отдела, кн. V. М., 1877, вып. 1, (ч. 1), с. 163–166, 186, 188, 189, 193–194, 196.
Жители верят в чертей: домового, байнушка, овинушка, гуменного, водяного, лесного. Под такими же названиями, по народным повериям, водятся: домовихи, байничи, овинничихи, водяннихи, лешачихи.
Из таких верований можно заключить, что значит у чертей есть и семейства; из рассказов уже видно, что видают лешачих с ребятами.
Общий образ чертей обозначается: человеческий вид, весь покрыт мохнатой шерстью, на голове рога, назади хвост, у пальцев когти.