Скоморох
Шрифт:
— Стой тут, — коротко сказал Туровид и заработал локтями, пробиваясь через толпу к Остромиру.
Радим послушно замер, выглядывая из-за плеча укутанного в шелка и парчу толстяка. Угощения пока не было. Уж не ошибся ли Туровид? Добром это не кончится. Столько богатых мужей вокруг, соблазн пощипать их слишком велик. Если пира не будет, самое время срезать мошны — и бежать.
— Введите Дудику, — громко произнес Остромир. — Не дело творишь, посадник, моих людей пытаешь… — попытался возмутиться Лука.
— То княжья воля, не моя.
— То дьявол нашептал нашему государю. Знаю, откуда уши растут…
Тем временем в палату, в сопровождении четырех рослых ратников, вошел Дудика. Он выглядел растерянным. Руки связаны за спиной, а пояс непривычно свободен от оружия.
— Отвечай, Дудика, служишь ли ты господину бискупу?
— Да.
— Все ли помнишь, что он тебе поручал?
— Все не все, а на память не жалуюсь…
— Тогда отвечай, ездил ли в страны закатные к латинам по указу бискупа?
— Гнусный поклеп! — не выдержал Лука и стукнул посохом по полу.
— Держи себя в руках, владыка, — сказал Остро-мир. — Отвечай, Дудика!
— Мне неведомо… — начал Дудика, но вдруг что-то остановило его. На мгновение гридь замер с раскрытым ртом, потом потупил взор и вяло заговорил: — Я был послан господином к латинам, дабы просить их помощи.
Окружающие зашептались, покачивая головами:
— Да он не в себе!
— Бедняга. Ум за разум зашел. Лука хмуро посмотрел на Остромира:
— Что с моим человеком твои каты сделали? Как блаженный говорит.
— Но, заметь, говорит о твоем перевете. — Остромир повернулся к гридю: — Ответь, Дудика, знаешь ли о грехах владыки? Ничего не утаивай. Бог на твоей стороне.
— Мой господин втайне причащается опресноками. Ропот возмущения пронесся по палате. Лука вскочил, потрясая посохом:
— Ложь! Извет! Клевета! Не слушайте его!
— А скажи, Дудика, еще какие грехи знаешь за владыкой?
— Мой господин задумал отдать Новгород латинам.
— Ложь! Я знаю, чьих рук дело! Скоморохи! Хватайте скоморохов и тащите на пытошный двор!
— Владыка, при чем тут скоморохи? Мы о твоих винах говорим. Вот и слово открытое против тебя сказано. А тут у меня и грамотка имеется. В ней же письмо на языке латинском, а рукою твоею писано. Отпираться будешь?
— Ничего о такой грамоте не ведаю. Покажи сюда, посадник.
— В руку не дам — вдруг попортишь. А так погляди. И все глядите. Злые письмена, не русские!
— Извет! Не моя грамота! Подделка!
— Не кричи, владыка. Смотрите, бояре, узнаете ли подписание владычье?
К Остромиру приблизились наиболее видные мужи. Они по очереди подходили и крутили в руках свиток. Потом кивали.
— Его рука, — сказал наконец старший из бояр.
— У! Сучьи дети! — не выдержал Лука.
— Не ругай достойных людей, переветник. Скидывай клобук, складывай посох. Пойман ты именем князя великого.
— Не сметь! Всем прочь! Прокляну!
Остромир
— В цепи его, и на грязный воз! — приказал Остромир. — До Киева путь долгий, пусть раскаивается в грехах своих великих.
Присутствующие притихли. Однако всеобщую радость скрыть было тяжело. Многие улыбались и сжимали друг друга в объятиях. Раздавался шепоток:
335
— Свершилось!
— Наконец-то!
— Славно Остромир с этим кровопийцей расправился.
Радим заметил, что Туровид стоит по правую руку от посадника и перешептывается с ним. Остромир явно был в хорошем расположении духа.
— А теперь всех прошу во двор! Там ждет угощение великое!
Только этого Радим и ждал. Быстро сообразив, куда повернули гости, он ловко протиснулся между ними и чуть ли не первым выскользнул наружу.
Благодать! Двор был полон бочками с медом и вином, чурбаками, накрытыми скатерками и уставленными яствами. Чего только тут не было!
Радим насытился быстро. Рыгнув и погладив вздувшийся живот, скоморох обвел взглядом двор. Самое время взять толстую мошну. Однако его намерения были пресечены Туровидом, появившимся будто из-под земли.
— Даже не думай, Радим!
— Что так?
— Не надо омрачать праздник. Мы сделали великое дело!
— Поздравляю. Но мне надо как-то жить дальше.
— Через пару дней вместе возвратимся в Киев. А пока побудем здесь. Остромир — гостеприимный хозяин.
— Я собирался за море.
— Брось! Это из-за меня. Теперь все позади. Время получить награду.
— Предпочел бы звонким серебром. На Киевщину я не поеду. Дело решенное…
— Не забывай, ты отравлен заклятием злобного чернокнижника Луки. Кстати, знаешь, за что он на тебя так взъелся? Задери рубашку!
— Э! Тут люди!
— Не стесняйся! Задери.
Радим глотнул еще вишняка и подчинился. Где-то за спиной раздалось девичье хихиканье. Туровид строго цыкнул, и дворовых как ветром сдуло.
— Во! У тебя чудное пятно на теле. А Лука больно много читал. В одной из книг было написано про нечто подобное. Якобы большая чародейская сила у человека с таким пятном. Вот и решил он от тебя побыстрее избавиться. Сперва Лука тебя простой казнью хотел извести. А когда не вышло — чернокнижить начал. Тут, говорят, Волхов пару дней в другую сторону тек. В общем, сильно тебя достать хотел. Он как раз чарами вдарил, когда тебе тати голову снесли. Вот и получилось, что ты будто умер, а потом ожил, когда волшба по ложному следу пошла. Да еще гадину на тебя он наслал… Много ядов в тебе намешано.