Сколько стоит любовь?
Шрифт:
Сирена отвечала тоже шепотом, но только потому, что все происшедшее до сих пор казалось ей нереальным.
– Немного больше пятидесяти тысяч долларов. Можешь себе представить? Брюс всего-навсего позвонил. Один раз. И через полчаса прилетела эта пожилая дама с чеком наготове. Вот он. – Она показала на сумочку. Теперь я могу заплатить за твой ленч, накупить шоколадок, бензина…
– А остальные вещи? Что с ними?
– Они остались у Брюса, но я сказала, что заберу их во второй половине дня.
Грейндж озадаченно взглянул
– Получу наличные по чеку.
– Нетрудно догадаться. – По его лицу скользнула быстрая усмешка. – А потом? Я надеюсь, ты потратишь деньги на себя. Купи что-нибудь из одежды, купи новую машину. Сирена… – Он вытянул руку и подождал, пока она вложит в нее свою. – Я страшно рад, что ты пересилила себя. Хочешь, я узнаю адрес косметического салона – все женщины, которые у нас работают, пользуются его услугами. Но когда ты продашь следующую вещь, – в его голосе зазвучали металлические нотки, – тебе придется подумать о том, чтобы эти деньги стали работать на тебя.
Сирена понимала, что он имеет в виду. Если говорить честно, эта идея привлекала ее не больше, чем предложение потратить весь день на хождение по магазинам.
– Я подумаю. – Вот все, что она смогла ответить. Она высвободила руку и посмотрела меню. После нескольких минут раздумья она с помощью Грейнджа остановилась на крабовом суфле, запеченном в тесте. Он сделал заказ, потом все его внимание – все, она это видела – снова устремилось на Сирену.
– Извини меня, – сказал он.
– За что?
– За мое поведение вчера вечером и сегодня утром. Мы… – он огляделся по сторонам, – после того, что между нами произошло, я не должен был оставлять тебя одну. Но этот звонок…
– Я же все понимаю, – ответила Сирена, и ее лицо озарилось открытой улыбкой. – Ты боишься, что с ними что-нибудь случится.
– Да, боюсь. Но если бы я не отдалился от тебя, тебе не пришлось бы принимать решение одной.
– Все в порядке. – Так ли это, подумала она. Грейндж играл роль голоса разума в делах дяди с тетей. Может быть, и ей нужно, чтобы кто-нибудь отвергал ее сумбурные и иногда действительно безумные идеи? Но целью всей жизни Грейнджа было создание надежного материального положения, а для нее существовал только один способ этого достигнуть – продать то, что завещал отец. И вновь и вновь ощущать то, что она ощущает сейчас, – боль. Потому, что она продала вещь, которой касались руки дорогого человека. Продала только потому, что у нее нет работы и кончились деньги.
Как бы она хотела, чтобы жизнь стала такой же простой, как прежде.
Грейндж снова стал извиняться, и она повторила:
– Ничего страшного. Я же не продала все отцовские вещи. Только одну.
Взгляд Грейнджа сказал ей, что он понимает все, что кроется за ее словами, что происходит внутри ее.
– Тебе удалось узнать что-нибудь новое о курорте? – поспешно спросила Сирена, чувствуя, что если не переменить тему, то она расплачется. – Как насчет проверки инвесторов? Есть у них деньги, чтобы заставить все это завертеться?
– Похоже
– Похоже? Ты не уверен?
– Нет, – у Грейнджа дернулся уголок рта, – я уверен. Инвесторы – их трое – вполне состоятельные люди. А за ними стоят еще более состоятельные. Они уже реализовали несколько подобных проектов. И все удачно.
– Тогда… – Сирена не знала, что говорить дальше. – Тогда тебе больше не о чем беспокоиться. Я имею в виду, что проект не липовый.
– Нет, не липовый.
– И твои дядя и тетя не разорятся.
– Вот этого я не знаю.
– Но ты же только что говорил…
– Я помню все, что я говорил. – Грейндж поставил локти на стол. Тени, которые она заметила у него под глазами сегодня утром, обозначились резче. – И говорил уже столько раз, что тебе, наверное, надоело слушать. То, что этот курорт, может быть, будет преуспевать, вовсе не означает, что дядя и тетя должны к нему примазываться. – Он помолчал немного и простонал: – Ты, наверное, больше слышать этого не можешь.
Сирена чувствовала, что, наоборот, это он не хочет ни говорить, ни думать о риске, которому подвергают себя его родственники, об их возрасте. И она жалела, что не может ему помочь, не может дать мудрого совета.
Вместо этого ее преследовала навязчивая мысль, что она сейчас обменяет чек на гору наличных денег.
– Я хочу туда вернуться.
– В Сноу-Сити? Почему?
– Потому что я его полюбила.
– А я думал, ты хочешь исследовать Сан-Франциско.
Она хотела. Или, вернее, думала, что хотела. Но после того, как она побродила по городу несколько часов, пытаясь представить себе, как тратит деньги, Сирена поняла, что она не из тех, кому это доставляет удовольствие.
– Мне не хочется разлучаться с тобой, но тебе сейчас придется много работать, чтобы выкроить время для поездки в Сноу-Сити. Мне здесь не по себе. И нечем заняться. Давай, я поеду сейчас, а ты когда сможешь.
– Можешь ничем не заниматься, только купи машину, на которой не застрянешь в дороге.
Сирена махнула рукой. Старенькая «тойота» одолела такой длинный путь, а да Сноу-Сити рукой подать.
– У тети Герти множество идей насчет переустройства магазина, только она не может ни на чем остановиться. Она просила меня помочь, и я с удовольствием этим займусь.
– Она сведет тебя с ума… – Он ухватил тонкую спираль из моркови, украшавшую блюдо. – Эта женщина еще ни разу в жизни не приняла твердого решения.
– Я догадываюсь. Но то, что я делала до сих пор, ей нравилось.
Грейндж отодвинулся от стола. – Ты действительно этого хочешь?
– Действительно.
Он наклонился вперед, не сводя взгляда с красивой женщины, сидящей напротив него. Прошедшие несколько дней вывели его из равновесия, удивительно было, как он до сих пор водит машину. Ему хотелось запереть дядю и тетю где-нибудь в надежном месте, чтобы он мог заботиться о них и чтобы у них не было возможности ничего предпринимать.
Все было бы намного проще, если он не так много думал о Сирене Айсом.