Сколько стоит корона
Шрифт:
Дойл скосил глаза к зеркалу, но со своего места не увидел отражения и ответил:
-- Не стоит. Времени мало.
Возле дверей в коридоре слонялся Джил, чем-то напуганный. Увидев Дойла, он побледнел, и сразу стало понятно, что паршивец по собственной воле нашел и привел Хэя. И одному всевышнему известно, почему именно его.
А на улице уже была толпа, в основном, у дверей теснились рыцари во главе с Кэнтом, желавшие поздравить милорда Дойла и проводить его до святейшего дома. Раздалось приветственное:
-- Всевышний, храни принца Тордена! Всевышний,
Бежать уже было некуда, и лекарь за спиной исчез, а Дойл взобрался с помощью теней на коня и первым двинулся к месту проведения обряда.
Небо посветлело, ветер стих, и снег начал таять под робкими лучами солнца. Дойл не блистал, подобно Эйриху, но в тот момент, когда он, спешившись, увидел в глубине храма свою невесту, закутанную в золотое покрывало, его сомнения исчезли, а губы задрожали от сдерживаемой улыбки. Она будет его, она дала ему слово -- и пусть летят в преисподнюю все тягостные раздумья, пусть развеются мрачные мысли.
Его путь к недремлющему оку был усеян шипами и иглами в знак того, что ради своей невесты он готов преодолеть любые невзгоды, на полпути перекинули веревку, но он переступил через нее, не запнувшись и не сбившись с шага -- показывая, что готов пройти к ней через любые преграды.
Леди Харроу стояла под руку с Эйрихом, и король крепко сжимал ее пальцы в своей крупной ладони. Дойл остановился перед недремлющим оком, не глядя на святейшего отца и на брата (наверняка излучавшего недовольство его странным костюмом). Все, что он видел перед собой, была леди Харроу -- сквозь покров лукаво сверкали ее зеленые глаза.
-- Дети Всевышнего!
– - мягко заговорил святейший отец.
– - С радостью в сердце вижу вас сегодня в его славном доме. Мы собрались здесь, чтобы сочетать нерушимыми узами брака стоящих здесь мужчину и женщину, как Всевышний сочетал первых мужчину и женщину на земле. Создавая мужчину из огня, а женщину из воды, он примирил две враждующие стихии и благословил их своим дыханием. Так и мы сегодня провозглашаем вечное примирение этого мужчины, сиречь огня, и этой женщины, сиречь воды.
Святейший отец поставил перед недремлющим оком свечу и кубок, но Дойл почти не видел его действий -- леди Харроу заменила ему в этот момент весь мир.
-- Скажи мне, сын Всевышнего, что за женщина, которую ты ведешь сегодня?
Эйрих вскинул голову и гордо ответил:
-- Я привел леди Эльзу Харроу, в девичестве Рейнс, и отдаю ее как ее король и законный опекун.
-- Назови себя и ты, мужчина, стоящий перед недремлющим оком.
Как во сне Дойл назвал себя, и святейший отец заговорил о том, о чем должен был сказать, но что едва ли Дойл желал слышать -- о сущности брака, о том, как огонь заставляет кипеть воду, и о том, как вода гасит разбушевавшийся огонь. Но единственный огонь, который он видел, был в глазах леди Харроу, которая в эту минуту переставала быть леди Харроу и становилась миледи Дойл, Эльзой, его женой.
Ее золотой покров упал с тихим шелестом, она осталась в белоснежном простом платье и с распущенными волосами, показавшимися Дойлу похожими
-- Перед оком Всевышнего ответь, Эльза, отдаешь ли ты свою жизнь этому мужчине, клянешься ли быть ему верной, направлять его помыслы и разделять их, быть с ним единой телом и душой?
-- Да, -- звонко, даже гулко произнесла она, и Дойл задохнулся от восторга, который не сумел бы выразить никакими словами. Эхом отозвался на последовавший и обращенный к нему вопрос:
-- Да, -- и в следующее мгновение леди Харроу, чуть склонившись, первой припала к его губам, обожгла, ошеломила. Он выдохнул -- и ответил на поцелуй, о котором мечтал так много времени. Мечты были жалкими, бледными тенями -- в мечтах не было этого живого огня под кожей, не было шума в ушах, не было ее широко распахнутых глаз, в которых он теперь мог рассмотреть каждую крапинку.
Слишком быстро ему пришлось разорвать поцелуй и, пожалуй, слишком крепко он сжал ее руку в своей.
Дальше будет праздник, будут глупые шутки и нелепые обряды, но все они не будут иметь никакого значения: здесь и сейчас леди Харроу -- леди Эльза -- стала его женой.
Глава 41
На свадьбе было все, что полагалось: в кубках у молодоженов вместо вина плескалась чистейшая родниковая вода, а шуты плясали с факелами. Гости складывали подарки на стол -- в одну большую пирамиду, стремительно увеличивавшуюся и так и норовившую обрушиться. Мальчики-пажи осыпали новоиспеченных мужа и жену розовыми лепестками и овсом, отчего Дойл то и дело морщился, а музыканты дудели в рожки и били в литавры так громко, что болели уши -- на месте предполагаемых злых сил Дойл сбежал бы со свадебного пира уже давно, но певчие все надрывались.
Леди Харроу -- Эльза -- в слишком тонком платье и с непривычно распущенными волосами смотрела перед собой и иногда поводила плечами -- Дойл не сомневался, что ей холодно. Наконец, он распутал тугие завязки короткого плаща, который Хэй надел на него, чтобы скрыть горб, и набросил ей на спину. Она выдохнула и улыбнулась.
Во избежание влияния тех самых злых сил, есть молодоженам не полагалось, и Дойл посматривал на уплетающего дичь Эйриха с нескрываемым раздражением.
Но все рано или поздно заканчивается -- закончился и проклятый пир. И когда за окном начало темнеть, Эйрих воскликнул, как полагалось:
-- Темно здесь, лорды!
-- Темно!
– - захохотали в ответ лорды.
– - Темно! Света нет.
Дойл тяжело выдохнул -- придворные не унимались, причем голос Кэнта раздавался громче всех. Дойл поднялся, подал руку Эльзе, привлек ее к себе и поцеловал. В этот раз между ними не было расстояния, он чувствовал ее тело, слышал, как быстро стучит ее сердце, и сходил с ума от чуть горьковатого вкуса ее губ. Где-то вдалеке слышались крики, ободрения и прочая чушь, но он упивался, как лучшим из вин, этим поцелуем.