Склепы II
Шрифт:
– Что случилось? Ты кого-то увидел? – напрягся Барриор.
– Сейчас сами увидите.
Они прошли за Йипом несколько десятков метров в полной тишине, и он указал на непонятную темную массу на полу.
– Это что такое? – не понял мечник.
– Как что? Испражнения лизунов, – буркнул Йип, раздраженный его невежеством. – Обычно они так высоко не поднимаются, а тут, поди ж…
– Это еще что за твари?
– Подлые чудища
Как Барриор понял из предыдущих разговоров с крысобоем, подлыми для него являются все, кто сражается не по законам рыцарского кодекса чести, то есть абсолютно все обитатели Подземелья. Так что его объяснение не очень-то помогло.
– А человечину они тоже любят?
– Когда как.
– Очень опасные?
– Бой будет сложный, – с мрачной решимостью сказал Йип.
– Надеюсь, до этого не дойдет.
Дальше шли молча, притушив фонари, напряженно вслушиваясь в давящую тишину. Но что в этом было толку, если их осторожные шаги ускользали, разбегались по горловинам шахт и проходов, распространялись шорохами по всей подземной паутине Копей? Черные силуэты покинутых механизмов, попадая в свет фонаря, отбрасывали кошмарные тени и казались кровожадными чудовищами. Барриор теперь загривком почувствовал знаменитое Дыхание Подземелья – острое, колющее чувство опасности. Он не убирал вспотевшей ладони от рукояти меча. Старая цыганка иногда что-то еле слышно бормотала себе под нос, наверное, молилась своим кочевым богам, или жаловалась сама себе, что нельзя покурить. Йип исступленно втягивал носом воздух. Пару раз они натыкались на кал лизунов, и, не рискуя, сворачивали в боковые ответвления, отчего их путь заметно увеличился.
– Уже скоро, – сказал оруженосец после нескольких часов блужданий в Копях. – Уже совсем скоро.
– Что – скоро? – шепотом уточнил Барриор, зная о драчливости крысобоя.
– Подъемник.
Мечник с облегчением вздохнул, как вскоре выяснилось, поспешно.
– Чую лизунов! – вдруг рявкнул Йип, и его так затрясло, заколотило от боевого бешенства, что Барриор счел за лучшее схватить его за воротник.
– Отступаем! – приказал он. Даже не обладая крысиным нюхом, он все равно почувствовал чье-то зловещее присутствие впереди. – Свернем в боковой тоннель.
Едва не срываясь на бег, они поспешили назад.
В чьих-то выпученных, белесых, слепых глазах их янтарные фонари отразились оранжевыми искорками.
Во тьме и тесноте коридоров, многократно разрастаясь эхом, раздалось чье-то тяжелое, влажное сопение.
Слюнявый звук, как будто кто-то облизнул шершавые губы гигантским жадным языком.
Барриор и Колцуна побежали, вещевые мешки тяжело колыхались за их плечами, поддавая по ляжкам, крысобой извивался в руке мечника. Эхо их топота вольготно гуляло по шахтам, превращая их маленький отряд в целую армию, бегущую с поля боя. Со всех сторон, словно пытаясь задержать, к ним тянулись ступицы, рычаги, паруса из проволоки черных
Они так и не успели добежать до бокового тоннеля, остановились резко, словно столкнулись с невидимой стеной.
Впереди (или позади, учитывая их первоначальный маршрут) раздался угрожающий шум, все нарастающий грохот, из отдаленных невнятных ударов молота быстро превращающийся в оглушительный шум забиваемых в камень свай, ритмичная пульсация неведомой, озлобленной силы. Эхо гремело, казалось, по всей необъятной системе Соляных Копей. Пол ощутимо задрожал под ногами.
– Это еще что такое? – чуть не взвыл Барриор, но Йип только полузадушено пискнул.
– Проклятое Подземелье! – решив, что более-менее знакомое зло лучше полной неизвестности, к тому же в той стороне находится подъемник, Барриор развернулся, отпустил крысобоя, и, выхватив меч, рванул обратно. Колцуна, задыхаясь, бросилась следом за ним.
Фонарь в руке мечника вспыхнул ярким светом, отбрасывая прочь тени и обнажая кошмарного противника. Меч едва не выпал из дрогнувшей руки Барриора.
Благородная, величавая голова лося, в чем-то неуловимо ущербная, несмотря на аристократическую белизну, плотно сидит на горбатом теле с рудиментарными, нелепыми в Подземелье крыльями, покрытыми вместо перьев каким-то сероватым пухом, похожим на плесень. Слепые глаза горят янтарным пламенем, отражая свет фонаря. Мясистый черный язык мечется между желтых зубов, прямоугольных, как могильный плиты. Когтистые лапы тянутся вперед. Химера, заплесневелая горгулья из глубин.
Барриор закричал и рубанул мечом, отсекая жадную кисть. Лизун истерично заблеял, мотая венценосной головой, и замахнулся другой лапой, но тут в его горло прилетел штурмбалетный болт – Колцуна успела достать оружие.
Из мрака уже выступали новые лизуны. У некоторых из них языки свисали до шишковатых колен, некоторые неловко держали в лапах старое ржавое оружие. И они все ринулись на людей – лохматая, смрадная облава, белоснежное бешенство. Завязался бой. Рассекал воздух меч, свистели болты, Йип вцепился в один непомерно длинный язык, и теперь вертелся на нем, как сумасшедший маятник. В воздухе стояло злобное мычанье, разливался запах крови и кишок.
Как бы описал Барриор, если не для кого-то, то хотя бы для себя, этот первый бой в Подземелье? Проще простого: он оказался к нему не готов. В тесном коридоре, как и предсказывала Колцуна, было неудобно орудовать мечом, поэтому Барриор предпочитал наносить колющие удары. Павших он не добивал – ему совсем не хотелось узнать, как проходить жизнь у этих гротескных созданий, да и времени на это не было.
Этот бой не походил ни на что. Он был сумбурным, жестоким, да, но в то же время было в нем что-то очень гадкое, какое-то безумие, граничившее с богохульством. Может, дело было в живучести лизунов, которые даже с ранами, казалось бы, смертельными, с выпущенными потрохами, упрямо лезли вперед с идиотическим восторгом скаля громадные зубы. Может, в контрасте между белоснежными, мудрыми головами лосей и беспримерным скотством, кровожадной лютостью, с которыми они атаковали. Утробный, оглушающий рев; кровь и зловонная слюна – брызгами; рога, зубы и когти – со всех сторон.