Склепы I
Шрифт:
Здесь были похоронены священные звери прошлых веков. Надгробные скульптуры изображали туров, гиен, львов, волков и лошадей. Был даже дикобраз, который вместо игл распушился мечами – причуда какого-то воинственного царька забытой династии. Если у кого хватало безрассудства забраться глубже, он мог увидеть невразумительные статуи существ, когда-то проигравших безумную органическую битву, бушевавшую на заре времен – последних солдат разбитого наголову стерильного воинства. Они давно поросли мхом, но и сквозь него угадывались формы, то ли искаженные столетиями ветров и дождей, то ли изначально отвратительные.
Послушник
Если бы отцы-настоятели задали вопрос послушнику, почему он так часто бывает на Кладбище Зверей, то у него было наготове множество ответов. Здесь не бывает вурдалаков. Здесь растут редкие травы. Здесь можно испытать свою веру.
На самом деле безымянный послушник приходил сюда из-за чувства внутреннего родства с каменными оскалами звериных статуй. Якобы из-за прикосновения Бо-Йелуда (молчание!), как думали его невежественные родители, он родился с головой, больше похожей на свиную, чем человеческую. Они с радостью отдали его в Соборный Приют, где он и вырос.
Послушник без имени никогда бы не признался, но его уродство казалось ему самым отчаянным. В отличие от других собратьев, он не мог скрыть за капюшоном или тюрбаном черты своего лица, мучительно вытянутые в подобие свиного пятачка. В тенях мраморных зверей он становился понятным себе. Гиена щерила пасть, в которую он вкладывал розы; лошадь клонила свою голову к его ладоням, словно желая напиться из них росяной влаги; лев струил гриву, в изгибах которой угадывалась осень.
Наконец, после долгих блужданий в тумане он остановился у статуи, которая в темноте казалась огромным ветвистым деревом. Только приглядевшись, можно было понять, что статуя изображает колоссального лося. Камень кое где растрескался и осыпался, но величественная крона его рогов ветвилась так же, как и сотни лет назад, и в ее каменных извивах плели свои гнезда птицы.
Послушник поставил фонарь на землю и бережно развернул тряпицу, в которой была скрыта Темная Дань. Он ногтями (никаким инструментом, даже деревянным, этого делать было нельзя, об этом все знают!) разгреб землю у лосиной могилы и вложил туда дар. Потом закопал, потом склонил голову и прочитал Заклинание, которое передавалось у послушников из поколения в поколение.
– Дай мне зубы, дай мне глаз. Дай мне губы, дай мне скулы, дай мне щеки, дай мне нос. Дай мне уши, дай мне брови и ресницы, дай мне родинки, прыщи. Убери ты чешую, убери ты перья, волосы ты убери и мех, пусть лицо мое же станет как у всех.
Никогда, никогда этот ритуал не срабатывал. Была, конечно, легенда, о послушнике, который обрел после него нормальное лицо, но была ли она причиной или оправданием ритуала – неясно.
Послушник без имени продолжал бормотать Заклинание, склоняясь все ниже, пока запах гниющего
Ранее невидимые тени от звериных памятников хлынули вокруг послушника, как черные реки в серебряных берегах. Замерцали в лунном свете тропинки, проложенные улитками на каменных надгробиях. Завитки тумана теперь отливали лазурью и аквамарином. Статуи зверей теперь выглядели иначе: гиена ласковее, лошадь беспечнее, а лев мудрее. Казалось, вздрогнули и очнулись от вековечного сна статуи доисторических уродов, и растянули свои закеменевшие мускулы со скрежетом и скрипом. Только статуя лося, издырявленная, как головка сыра, как лепрозный царь, осталась такой же, и именно из нее раздался царственный голос.
– Склонись и слушай, – сказала статуя.
Послушник затрепетал всем телом. Бог гиен и носорогов снизошел до человеческой речи?
– Выполни лишь одно обещание и будешь вознагражден тем, что тебе причитается, – сказала статуя.
– Господин… Я хотел бы получить нормальное лицо.
– Не сейчас! – в гневе великом закричал каменный лось, и послушник задрожал. – Ты еще не заслужил. Слушай же мое повеление. Внимательно слушай.
– Да, господин бог.
– Завтра, когда начнется Турнир, жди у дверей Приюта. Откроешь их на стук, и впустишь тех, кто придет, без лишних вопросов.
– Но, господин бог…
– Молчи и повинуйся. Без лишних слез, мой поросенок, выполни предначертанное свыше и обретешь награду.
– Да, господин бог.
– Теперь иди.
– Да, господин бог.
– Ты будешь героем, не забывай об этом.
– Да, господин бог.
– Героем, что получит награду.
– Да, господин бог.
– Иди уже. Если задержишься здесь хоть на минуту, то боль и смерть падут на тебя.
– Но, господин бог…
– Пошел отсюда!
Послушник еще раз поклонился и засеменил к ограде, до сих пор не до конца веря в свое счастье. Он не увидел, что из-за статуи лося выходит черноволосый человек и блюет, согнувшись в три погибели.
Уровень 3. Гульгуляш
– … лишь те похороны хороши, где женский плач ведется сообразно выносу тела, притом не велик, и не слаб, а именно в серединку скорбен. Еще, ведомо нам, нужен отрок с веткой можжевеловой, что стал бы плакать по покойнику, если у других провожающих резону нет, – бубнил Ноктич. – Старая женщина, вещаем тебе нанять подобное, ибо никому ты не надобна, и прекрасным ликам велено всем да снизойти во тлен, а мы уж проследим за целостностью обрядной, будь покойна.