Скитания
Шрифт:
– Но всё же где он? Тебя я нахожу за работой, а вот д’Экзиле будто сквозь землю провалился, хотя, согласно вашей с ним договорённости, должен помогать тебе.
Селия кратко рассказала ему об их с Люмьером плане. Роган задумчиво откинулся на стуле и полез было в карман за табаком, но поймал осуждающий взгляд Селии и скрестил руки на груди.
– Ты говоришь, он хочет быть устроителем, – повторил он. – Любопытно.
– Что именно любопытно? Разве ему подобный жест несвойственен?
– Насколько я его знаю, он не слишком любит быть в обществе – хотя само общество его просто обожает. Взявшись
Селия снова зарделась и опустила глаза, делая вид, что перечитывает написанное. Роган заметил это и деланно рассмеялся.
– С другой стороны, не говорит ли это в пользу того, насколько верным другом он может быть? Я уверен, что если уж он ввязался в это, то после весь Лондон будет говорить об этом приёме как о рождественском бале у самой королевы.
– Но почему он просил нас не вмешиваться? – В Селии снова пробудилось любопытство. – Думаешь, он может планировать что-то особенное?
– Если честно, Селия, – улыбнулся Роган, – я никогда не знаю, что у него на уме.
Селия тоже откинулась в кресле и, сняв очки, потянулась. Солнце уронило пару драгоценных лучей на её прекрасные рыжие волосы, которые буквально загорелись пламенем. Роган любовно ласкал её взглядом.
– Я могу тебя отвлечь, дорогая? – он заговорщицки улыбнулся. – Хочу тебе кое-что показать и рассказать о завтраке с виконтом Аластором.
– Бог мой, Роган! – Селия резко выпрямилась и посмотрела на него испуганными глазами. – Я такая эгоистка, совсем забыла спросить, как он прошёл!
Роган беззаботно расхохотался.
– Когда же я научу тебя не извиняться передо мной за любую мелочь, – сказал он, отсмеявшись. – А теперь пойдём.
Они поднялись в его мастерскую. Первое, что встречало всяк входящего – силуэт погружённого в работу художника, сидевшего или стоявшего за мольбертом на фоне грандиозного окна, поднимавшегося от самого пола к потолку. Роган, как уже замечал Люмьер, терпеть не мог сумрака, поэтому это окно даже не было обременено портьерами, а прозрачностью могло поспорить с чистейшим хрусталём. Здесь ещё не проветривали, поэтому воздух был слегка спёртым, сдобренным едким запахом растворителя и нежным – масла. Всё здесь было уставлено холстами и картонами – большими и маленькими, чистыми и наполовину завершёнными, художественные кисти торчали из самых неожиданных ёмкостей, начиная стеклянными стаканами и заканчивая пустыми цветочными горшками. Самый разнообразный реквизит лежал, покоился, свисал и выглядывал буквально из-за каждого угла. На работу художника бесстрастно взирали Давид, Аполлон, Венера и черепа разных форм.
Роган подвёл Селию к мольберту и поставил на него один из рабочих холстов, повёрнутых лицевой стороной к стене. Селия взглянула на холст и в ответ на неё воззрились знакомые проницательные глаза.
– Это же князь! – воскликнула она с восхищённой улыбкой.
– Пока что я закончил только глаза, – сказал Роган, глядя на портрет чуть ли не с нежностью. – Д’Экзиле любезно согласился предоставить мне свой образ во второй раз.
– И по какому же поводу?
Глаза
– Я задумал серию портретов самых прекрасных и влиятельных людей Лондона.
– Но формально князь не уроженец Лондона, – задумчиво сказала Селия.
Роган слегка рассмеялся.
– Он заявляет, что у него нет родины как таковой. Вполне естественно слышать это от такого вагабонда, как он. Но я знаю точно, что где бы он не появился, он всюду завоёвывает любовь и почитание благодаря своему статусу и личным качествам. Ты удивишься, но несносность его характера сполна окупается его преданностью и страстью, так что люди, как я уже говорил, с удовольствием ищут его общества.
Селия снова взглянула на портрет. Законченные глаза на фоне остального подмалёвка будто жили своей жизнью, лучились странной притягательной силой.
– Мне кажется, я никогда не видела кого-то столь прекрасного, – обронила она, но, спохватившись, улыбнулась. – Так завтрак с виконтом Аластором тоже был посвящён обсуждению этой темы?
– Да! С его помощью уже со следующей недели сюда начнут приходить эти самые прекрасные и влиятельные люди, чтобы позировать мне, так что здесь будет довольно оживлённая атмосфера. – Роган как будто вспомнил о чём-то и его лицо сделалось виноватым. – Я очень надеюсь, что они не помешают тебе работать. Я буду делать всё возможное, чтобы тебя не беспокоили по мелочам!
– Вряд ли они будут искать моего общества, когда рядом со мной будет князь, – рассмеялась Селия. – Особенно, если среди приглашённых будет много девушек.
– К слову об этом: помнишь мою кузину Вильгельмину? Я не видел её пару лет с тех пор как она вышла замуж, и давно хочу пригласить её погостить у нас. Как ты на это смотришь?
Селия, честно признаться, не то что не помнила – никогда не видела Вильгельмину, и её удивило, что Роган об этом забыл, но она только молча кивнула.
– Прекрасно, тогда я сейчас же напишу ей и буду надеяться, что она примет приглашение, – он мечтательно улыбнулся. – Она, должно быть, стала настоящей красавицей.
Селия лукаво улыбнулась и провела кончиками пальцев по его щеке.
– Если она похожа на тебя – можешь в этом не сомневаться.
Роган накрыл её руку своей и нежно поцеловал. Глаза князя внимательно следили за ними, и если бы один из них посмотрел на портрет в эту секунду, мог бы прочесть в них предсказание чего-то зловещего.
– И всё-таки откуда у тебя эта странная идея? – спросила Селия.
Его глаза как-то странно сверкнули, и он посмотрел на портрет Люмьера.
– Д’Экзиле подал мне её. На самом деле это будет не простая серия портретов…
– Господь с тобой, Роган, – поморщилась Селия, слегка отстраняясь от него, – только не говори, что задумал изобразить этих бедных людей…
– Именно.
Его вид стал не менее зловещим, чем взгляд князя минуту назад, и Селию бросило в дрожь.
– У каждого творца должно быть своё знаковое творение, – сказал он с мрачной торжественностью. – И я думаю, что это оно и есть. – Заметив её сомнения и неприязнь, он пристально посмотрел ей в глаза. – Ты веришь мне? Скажи, что веришь в меня, любимая!