Скиталец
Шрифт:
…Или спит? Нет, это нехороший вопрос, его не нужно задавать сейчас. Алеша увидел Дашу. Сестренка действительно спала, но почему-то на половике, возле входной двери. А рядом стояли странные, очень странные человечки.
– С ней все в порядке, – сказал старик. Его голос с трудом пробивался сквозь красный дождь. – И с тобой все будет в порядке. Ты хорошо меня понимаешь?
Алеша снова кивнул. Или ему показалось, что кивнул? Старик тихонько похлопал его по щеке.
– Сейчас мы выйдем из дома и немного
– Ничего… страшного, – заторможенно повторил Алеша, глядя на спящую Дашу. Ему тоже хотелось спать.
И он уснул, снова провалившись в черную яму.
– Эй, малыш, – услышал Алеша. Он открыл глаза, часто заморгал. Увидел, что старик надевал на его ногу кроссовку. – Ты уж больше не отключайся, ага?
Алеша подумал: «Ага». Но зачем этот дедушка его постоянно будит? А старик, завязав шнурки, подошел к холодильнику, открыл дверцу, осмотрел полки. Взял баночку с малиновым джемом и сунул в карман ветровки. Пробормотал:
– Все ж лучше, чем сахар лопать, правда ведь? – Он посмотрел на человечков. – Ну а теперь, ребята, нам, пожалуй, пора.
Человечки подошли к Алеше, схватили его за руки и потянули. Он послушно поднялся с дивана. Ему очень хотелось, чтобы красный дождь прекратился. Справа на полу что-то лежало – в том месте дождь был сильный-сильный, за струями не разглядеть. Но кажется, там спал папа. Или мама? У них такая игра – спать этой ночью на полу?
Его куда-то вели сквозь красный дождь. Вот уже и дверной проем остался за спиной… Дом, где спали мама с папой… И жук в спичном коробке… Они все спали…
Все.
А впереди был темный лес.
Дедушка, который нес Дашу, включил фонарик. Алеша механически переставлял ноги и думал о лошадях на ферме за рекой. О съеденном год назад бигмаке. О Петьке, которому все можно. О том, что ничего страшного не случится… Он думал обо всем сразу.
И о том, что красный дождь, наверное, никогда не прекратится.
Лир был доволен. Еще бы, все ведь прошло просто отлично, а это означало, что удача по-прежнему на его стороне. Жаль, конечно, родителей этих детишек, но они были преградой к намеченной цели. Выполняя задания ангела, иногда приходилось кого-нибудь убивать. Увы, такова уж работа охотника. Ну что поделать, когда иной раз и выбора даже нет?
Он вовсе не испытывал удовлетворения от убийства той симпатичной стройной женщины и ее добродушного мужа. И уж тем более не желал искать в их окровавленных сердцах тайну. Это были обычные люди, а не те, похожие на людей, твари, порождающие страх и боль. Самые обычные.
Лир посмотрел на мальчика, которого, как собаки-поводыри, вели карлики. Он подумал, что и с детьми ему повезло: девочка сразу же лишилась чувств, когда увидела
Вовсе не чудовище.
Глава пятая
Как бы Алине хотелось, чтобы нынешний день в своих радостных интонациях походил на вчерашний. Но уже с утра парочка мелких неприятностей подпортила настроение: снимая чайник с плиты, Алина его выронила. Чайник грохнулся на пол, а выплеснувшийся кипяток обварил лодыжку – само собой, было больно, однако не до такой степени, чтобы вопить и лезть на стенку. Слой крема для рук на место ожога, вот и все самолечение.
А около полудня Максимку ужалила в шею оса. Тогда-то Алина и решила, что день не задался. Пара неприятностей за такое короткое время – это, конечно, еще не черная полоса, но повод достаточный, чтобы расстроиться.
Ко всему прочему, небо сегодня было серым, а воздух душным – два фактора, которые отчего-то заставляли Алину мыслями возвращаться в Москву, к проблемам. Все плохое, что осталось там, в неприглядном прошлом, напоминало о себе, как боль в чертовой обожженной лодыжке. Проклятый чайник. Именно его Алина винила в том, что в голове то и дело всплывали неприятные мысли. Он стал первым звеном в цепочке. Вторым – оса.
А после обеда, когда Алина пыталась поднять настроение, просматривая смешные видеоролики на ютубе, появилось и третье звено…
В гостиную растерянно вошел Максимка. Его лицо, руки, футболка с сурикатами были испачканы в чем-то черном.
– Я это… – промямлил он, хлопая глазами. – Я там на полочке баночку нашел… С тушью… Хотел открыть, а она… она плесканулась немножечко. Я нечаянно…
Вчера Алина рассмеялась бы, ведь вид у Максимки был очень даже потешным – совсем как у мальчика на картине «Опять двойка». Но сейчас она тяжело вздохнула, не скрывая недовольства.
– Плесканулась, говоришь? Вот прямо так взяла сама и плесканулась?
– Ага, – Максимка выпятил губу.
– И о чем ты вообще думал? Неужели так трудно быть хоть немножко поаккуратней?
– Я… я неча-аянно.
– Как поросенок, честное слово.
Максимка промолчал. Он нахмурил брови, как сыч, и Алина почувствовала раздражение: сейчас сын был похож на отца, когда тот строил из себя крутого мужика. Она закрыла ноутбук, поднялась с дивана.
– Ладно уж, пойдем отмываться. Хотя я понятия не имею, как эту чертову тушь отмыть. А футболку точно на выброс. Ну что мы теперь тете Оле скажем? – И, уже выходя из комнаты вслед за Максимкой, тихо добавила: – Да что ж сегодня за день-то такой…
Конец ознакомительного фрагмента.