Скипетр всевластья
Шрифт:
Край браслета потемнел. За право приказывать демону человек платил высокую цену. Серебряная скоба на руке повелителя отнимала годы жизни. Кода металл покроет чёрная корка, Хазард упадёт замертво. Поэтому Ангерийцы не покоряли земли — понимали, не переживут войну. Захватят государства, но плодами победы насладятся другие.
Герцог не боялся смерти. Сыновья продолжат дело. Итон и Остин взойдут на престолы империи и установят справедливые порядки там, куда не дотянется рука отца. Основы заложены.
— Добрый день.
В сердце
— Я голоден, — дыхание незримого демона обжигало шею.
— Знаю.
Волновались все, особенно хмурился вездесущий керр Грег. Сколько задумок расстроил умный родственник! Сегодня каждый получит по заслугам.
— Хазард, что-то случилось? — Исфар сжимал папку с бумагами. Скорее всего, послание настигло бывшего короля в библиотеке.
Герцог светился счастьем. Он чувствовал, как боги опускают на голову венец, а за спиной колышется мантия. Почему на троне вместо истинного монарха восседает необразованный юнец? Место Конрада — в университете! На лекции о землях государства! Лигурия катится в бездну!
— Не беспокойтесь. Мой друг побеседует с вами, — мужчина коснулся браслета и сложил руки на груди. Представление началось.
В зал ворвался смерч кроваво-красного пламени. Фонтейн бросился наперерез человекоподобному существу в покрывале огня и сгорел быстрее брошенного в печь клочка бумаги.
— Первый.
Элита Лигурии в ужасе кричала. Советники молили о пощаде, веции по колоннам взбирались на окна, но смотрели в глаза смерти и осыпались на холодный мрамор горстками пепла. Вонь палёной плоти расползалась по дворцу.
— Где ваш покровитель? — герцог равнодушно взирал на стонущих врагов, — где великий Нерот? Почему он позволяет демону забирать ваши души?
— Хазард! Зачем…
Исфар недоговорил. Лепестки всепоглощающего жара окутали правящих Астери и обратили в пыль. За троном на гобелене полыхали крылья феникса, знаменуя бесславный закат династии. Эпоха богов миновала, скоро люди опустятся на колени перед новой силой. Будут сами определять судьбу, а не внимать лживым обещаниям и следовать указке кукловодов. Первым будет разрушен храм Саваны.
В зале воцарилась тишина.
— Я голоден!
— Пойдём, у новой короны много врагов.
— Нет, — гость из другого мира возвышался над Хазардом, — ты призвал меня. Значит, можешь снова открыть дверь. Ты опасен.
— Подчинись!
— Я не багровый, — рога стремительно темнели, на затылке вырастал
Улыбка застыла на лице герцога. Последним, что он увидел, стали чёрные глаза-омуты. Вдох, и покрывало смертельного огня погрузило Хазарда в вечный сон.
Где-то в Фальконе с ожерелья Вальды упала чешуйка и утонула в посеребрённой инеем топи.
— Какой? — Ариадна коснулась персика, — этот?
— Выше! — подпрыгнула Ириния, — красный!
— Хорошо, срывай.
Лерра Хедлунд приклонила узловатую ветвь. Дочь сорвала фрукт и с гордым видом положила в корзинку. К обеду слуги испекут пирог с персиками и сливочным кремом — обожаемую сладость семьи первого помощника. Даже не любящий выпечку Астрих брал кусок и запивал крепким чаем. Узнавшая о слабости мужа Ариадна повелела высадить в имении персики. Миновал четвёртый год, деревца окрепли и порадовали урожаем.
Неделя истекла со дня встречи герцога и дочери. До возвращения супруга керра не покидала дом, гуляла с ребёнком только по саду, ночевала в детской комнате. Улыбалась слугам, отдавала поручения, но душу грыз червячок сомнения. С отца станется подкупить приближённых к семье врага или попросту отправить воинов на штурм. На случай беды Ариадна решила сбежать вместе с Иринией через подземный ход. Выберутся они около ручья, а там до Фалькона рукой подать. Лигурийцы боялись зачарованных дебрей, лерра Хедлунд черпала в божественном лесу вдохновение.
Приехавший с задания Астрих молча выслушал жену и сказал, что обезопасит дом от вторжения. После побеседует с герцогом с глазу на глаз.
Керра посмотрела на фруктовую пирамиду:
— Пожалуй, достаточно.
— Ещё один! — девочка тянулась к плоду, — маленький.
— Ладно, съедим нарезанный дольками, — персик отправился в корзину, — теперь пойдём и помоем руки, а затем — спать.
Ириния согласно зевнула, прикрыв рот ладошкой.
Тишину летнего дня потревожил хрип лошадей, и керра обернулась. По дороге в имение мчался экипаж. Колёса подпрыгивали на камнях, сердито скрипели балки, но возничий неистово хлестал взмыленных кобыл и кричал, словно тарантас преследовали враги. Ариадна вглядывалась в облака пыли. Никого, вплоть до ясеневой рощи, отделяющей территорию Хедлундов от охотничьих угодий.
У ограды кучер натянул поводья, и лошади рухнули без сил. Чудом не перевернулся экипаж, у которого отломалось колесо, и покосилась дверца.
— Мне страшно, — Ириния вцепилась в ногу матери.
— Не бойся, сладенькая. Я рядом.
Девочка спряталась за юбку цвета слоновой кости.
Из тарантаса на укатанный гравий упала керра Катрина. По исцарапанным рукам сочилась кровь, будто на шляпницу напали дикие звери. Чёрный подол платья вонял гарью, на туфлях виднелись дыры-горошины, словно женщина бежала сквозь огонь.