Скиннер
Шрифт:
– Спрайн, идиот, – не выдержала Энн.
– Я не настолько богат, – пожаловался Планд.
Капитан посмотрел на Энн, но женщина покачала головой. Он прислонился к стенке и бросил взгляд на кубрик младших матросов, но решил, что спрашивать у молодежи не имело никакого смысла. О смерти начинаешь задумываться, когда подходишь к концу второго столетия.
– Значит, нужно его сделать, – сказал он.
Никто не спросил зачем. Все знали о содержимом ящика в капитанском сундуке.
– Для этого нужна надежная стоянка, – заметил Планд.
– Мы пересечем Глубокое море, по пути
Через час, стоя на палубе носовой надстройки, он увидел в древний бинокль горбатый силуэт.
– Есть одна! Лево руля!
Борис допил чай с ромом, повесил на ремень свою оловянную кружку и повернул корабль в нужном направлении.
Обманщик соответствующим образом отрегулировал паруса. На палубу поднялась вся команда, но по мере того, как «Странник» приближался к горбатому существу, все начали понимать – что-то не так. Не было видно приллов на спине, кроме того, горб выглядел слишком высоким и неподвижным.
– Еще один молли-карп, – сказал Пек.
Все молча смотрели на плывшую параллельным курсом огромную рыбу, потом занялись обычными делами. Энн принялась точить ножи и гарпуны. Пек, с парой младших матросов, ремонтировал старые тросы и плел новые из волокон трепаных стеблей водорослей. Планд работал в трюме – занимался засолкой мяса червя-носорога, а Борис, конечно, стоял у руля. Остальным тоже хватало занятий – бесконечной смазки, уборки и чистки.
Амбел долго наблюдал за молли-карпом в свой древний бинокль, потом отвел от него взгляд. Дождь прекратился, солнце окрасило небо в более светлый оттенок зеленого. И тут ему пришлось прокричать очередное предупреждение – он увидел направлявшихся к «Страннику» трех гигантских пиявок.
– Двадцать градусов право руля! – последовал приказ. – Так держать. ,
Когда судно повернуло, Планд поднялся из трюма и сменил у руля Бориса, который немедленно зарядил палубную пушку порохом и камнями. Остальные проверили свое оружие. Амбел нырнул в свою каюту и через мгновение вернулся с любимым мушкетоном под мышкой.
Он окинул взглядом палубу.
– Младшие матросы – вниз! – крикнул он, испепеляя взглядом Голлоу и Силда.
Оба матроса явно собирались поспорить с ним, но передумали и кивнули с недовольным видом. Требование было справедливым: ни один из младших матросов не мог сравниться по силе со старшими, не говоря уже об Амбеле. Тем более что парни, хорошо показавшие себя во время последней охоты, еще не оправились от ран, полученных во время погони за последним червем-носорогом, когда они сходили на берег вместе с Амбелом.
Когда младшие члены команды ушли, Амбел оглядел оставшихся.
– Ребята, берем последнюю, – Он повернулся к Борису. – Ты слышал?
– Не глухой, капитан.
Борис прицелился по стволу палубной пушки в последнюю из трех быстро приближавшихся пиявок. Амбел тоже посмотрел на них, потом перевел взгляд вправо. Молли-карп был на посту и внимательно наблюдал за происходящим.
Нашествие приллов с первой
Приллы были разрублены, растоптаны или расстреляны. Части их тел тем не менее умудрялись доползти до шпигатов и упасть в море; оставшиеся на палубе куски, не обладавшие подвижностью, Энн и Пек, немного отдохнув, отправили в том же направлении.
– Хорошая тварь нам досталась, – сказал Амбел, довольно потирая руки.
Он спустился по тросу за борт, надев шипы на подошвы и повесив «кошки» на ремень. Планд последовал за ним с ножом и бруском в руках, и скоро они оба стояли на скользкой туше пиявки и делали первый разрез. Пиявка вдруг задрожала, Планд не удержал равновесие и едва не упал, однако Амбел успел схватить его за воротник.
Спустя некоторое время Планд уже шарил руками в покрытых кровавой слизью внутренностях. Пиявка снова задрожала и стала уходить на дно хвостом вперед. Капитан оглянулся и увидел водоворот, в центре которого вдруг показалась голова молли-карпа. Рыба некоторое время внимательно смотрела на людей, потом нырнула.
– Хитрая гадина, – пробормотал Амбел.
Тем временем, услышав, что стрельба прекратилась, на палубе, желая оказать посильную помощь старшим, появились младшие матросы. Впрочем, в данный момент они мало чем могли помочь, поэтому отошли в сторону, чтобы не путаться под ногами.
Пек бросил трос, Амбел ловко поймал его и передал Планду. Когда пиявка снова вздрогнула, изо рта Планда непрерывным потоком посыпались ругательства. Он уже выбирался из разреза, когда молли-карп схватил пиявку за хвост и потянул вниз. Брусок выскользнул из раны, разрез закрылся, словно пасть, и Планд остался внутри. Амбел поскользнулся и сумел остановить падение всего в метре от поверхности воды, воткнув в бок пиявки один из крюков. С треском сломался один из гарпунов, и часть пиявки с ротовым отверстием освободилась в достаточной степени, чтобы определить, насколько серьезно было повреждено туловище. К счастью для Амбела, эта часть направилась под водой к тому месту, где в ее туловище вцепился молли-карп.
– Тяните! Тяните! – завопил Пек.
Вместе с Энн он начал тащить трос, который был привязан к желчному пузырю твари. Натянутый трос чуть приоткрыл разрез, и Планд смог высунуть одну ногу, но пиявка вдруг перевернулась, и Амбел с Пландом скрылись под водой. Борис схватился за трос, и они принялись тянуть втроем. Скоро к ним присоединились Голлоу и Силд. На мгновение трос ослаб, но скоро они уже поднимали улов. Пузырь был просто огромным, и на нем висел Планд, будто покрытый покрывалом из мелких пиявок. Моряки быстро подняли его на палубу.