Скиннер
Шрифт:
Он проверил реи, убедился в том, что они хорошо смазаны и свободно поворачиваются в гнездах, а также в том, что практически нет люфта в механизмах управления всех трех мачт. Натянув тросы, Обманщик ветра освободил носовой и кормовой паруса и проверил плавность их управления. Все было в порядке. Он опустил голову, чтобы сообщить об этом капитану, но резко отдернул ее, почувствовав запах подгоревшего мяса. Почему люди предпочитали превращать почти в пепел отличное свежее мясо перед его употреблением в пищу? Впрочем, не только это в поведении людей казалось ему непонятным. Наблюдая за поедавшими жареное мясо матросами, он вспоминал далекое прошлое.
Обманщик ветра был самым умным из всех парусов и первым заинтересовался
Он старался держаться на расстоянии, но иногда, особенно ночью, подлетал близко и вслушивался в звуки, при помощи которых люди общались между собой. Он быстро понял, что звуки были языком, аналогичным языку парусов, и стал запоминать слова. Для того чтобы узнать значения слов, понадобилось значительно больше времени, почти один человеческий век, но и после этого он с трудом понимал, что для описания ветра людьми используется лишь несколько слов. А что касалось имен…
Когда Обманщик увидел дрейфующее судно без обычного тканевого паруса, он мгновенно понял, какие возможности открываются перед ним. Сев на реи и посмотрев сверху вниз на удивленных моряков, он сказал тогда: «Я – Ловец ветра». Так все и началось. Скоро к нему присоединились другие паруса – заниматься этим оказалось значительно интереснее, чем сидеть на скале и постоянно обсуждать погоду. Они, в отличие от самого первого Ловца ветра, не сразу уяснили идею, что каждая личность может иметь индивидуальное имя, а когда уяснили, уже установилась традиция – называть все паруса одинаково. Эту традицию нарушил самый первый Ловец, изменив свое имя на Обманщика ветра. Впрочем, он всегда первым нарушал традиции.
Вернувшись из воспоминаний в реальность, парус открыл через стимулятор канал связи, установленный еще ночью, и сразу же получил сообщение:
«Все так же торгуешь памятниками культуры?»
«Ты еще там?» – спросил парус, по-прежнему испытывая трудности в общении и не раскрывая рта.
«Мне никуда не деться, пока эта поганая рыба не надумает опорожнить кишечник», – услышал он раздраженный голос Снайпера.
«Значит, ты не контролируешь этого безумного карпа?»
«Нет, пока подзаряжаюсь, чтобы подготовиться к выходу на свободу. Этот молли несколько сбит с толку, ему вдруг приспичило поплавать рядом с судном. В принципе понятно, он так далеко от дома. Скажи, сколько Блюститель платит за твои услуги?»
«Тысячу в день».
«Я так и думал. Но что ты надеешься увидеть на этом судне?»
«Ничего особенного. Я просто проголодался и устал. Решил остановиться. Чем дольше здесь нахожусь, тем больше денег получу. Полечу дальше, если Блюститель прикажет. Не вижу смысла слишком стараться».
«Нравится получать зарплату, верно? Тебе никогда не приходило в голову, что несколько кусков мяса – слишком низкая оплата работы парусом? Если бы тебя не было, им понадобился бы дополнительный парус, такелаж и матросы».»
Обманщик заморгал и осмотрел «Странника». Борис стоял у руля и управлял судном, а остальные занимались какими-то пустяками. Да, на протяжении веков он видел, как изменяется конструкция судов хуперов, но до этого момента считал, что они нужны лишь для более удобного размещения его собратьев. Только сейчас парус с удивлением понял, что преимущества были несколько односторонними. Через стимулятор он получил доступ к текстовому файлу, описывающему суда хуперов и методы
«Члены команды получают процент от прибыли».
«Парус тоже может потребовать свою долю. Правда, скорее всего, ему придется оставаться на судне до окончания плаванья».
Снайпер передал ему адрес одного сайта, и Обманщик с интересом изучил образцы договоров о найме. Когда он перестанет работать на Блюстителя, то изменит ситуацию коренным образом.
Рана на бедре уже беспокоила ее значительно меньше, чем последствия выстрела из электрошокового пистолета. Раздвинув обгоревшую ткань брюк, Олиан увидела, что она уже затягивается розовой рубцовой тканью. Батианцы и Фриск были настолько уверены в себе, что забыли, что их противник – тоже хупер, причем проживший в этом качестве достаточное количество лет. Если бы она была обычным человеком, Сван едва ли почувствовала бы ее удары – батианцы славились крайней выносливостью и стойкостью.
Как бы то ни было, ей удалось выжить. Давно стихли звуки взрывов, а также душераздирающий вой уничтожаемого домашнего компьютера. Они, конечно, пытались взорвать или разрезать дверь, но Тай знала, что ей ничего не угрожало, после того как дверь закрылась. Для разрушения метрового слоя материала, до сих пор называемого просто «прадорской броней» и являвшегося сверхпроводящим и крайне ударопрочным экзотическим металлом, применение которого являлось одной из причин, по которым древняя война продолжалась так долго, требовалось такое количество энергии, что это не могло не привлечь внимание Блюстителя. Фриск не осмелится так рисковать. Между прочим, эта тварь даже не смогла понять, зачем ей понадобился такой непроницаемый сейф, потому что не знала, что в нем хранится. Тай схватилась за край одного похожего на гроб ящика и с трудом встала на ноги, затем приложила ладонь к запору на верхней поверхности.
– Открыть просмотровую панель.
Прямоугольное окно на хромированной крышке стало прозрачным. Никаких картин внутри не было.
– Я правильно передала все черты твоего лица.
Олиан пристально смотрела на лежавшего в гробу Дэвида Гренанта. Затем, легонько ударив пальцем, включила сенсорный пульт управления и стала изучать показания приборов. Система питания работала бесперебойно, содержание «интертокса» поддерживалось на должном уровне – в таких условиях пленник мог существовать вечно. Она нажала клавиши в последовательности, которую использовала крайне редко, и стала ждать. Через минуту лицо Гренанта задергалось, потом открылись глаза. Несколько секунд он явно не мог понять, где находится, потом стал трясти и крутить головой. Она и раньше замечала, что ему требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, какая судьба ему уготована. Женщина спокойно наблюдала, как открывается его рот в беззвучном крике, как запотевает окно от его дыхания. Заточение Гренанта было одним из самых ужасных наказаний, рожденных богатым воображением Фрэнсиса Койана, и Тай не собиралась ничего менять – в конце концов так создавалась история. Она нажала на кнопки в обратной последовательности, пленник постепенно успокоился и закрыл глаза.
Если ее план, осуществляемый в течение столь долгих лет, достигнет желанной цели и она откроет музей на Земле, этот экспонат станет основой ее богатства. Женщина улыбнулась, потом вдохнула носом воздух. Сначала ей следовало выбраться отсюда, прежде чем воздух, больше не возобновляемый домашним компьютером, станет совсем плохим.
Хромая, она подошла к пульту управления дверью и замерла в нерешительности. Невозможно было предугадать, что ждет ее, – Фриск могла оставаться в доме, хотя прошло уже несколько часов. Тай медлила, и вдруг индикатор на пульте управления мигнул и, щелкнув, замок начал открываться. Она не прикасалась к пульту! Тай в ужасе уставилась на дверь – закрыть ее можно было только из полностью открытого положения.