Сказки

Каташевская Юлия

— Да кто ж семена ест раньше урожая? — ответила выдра, — Ладно, жди, — и она исчезла в тёмной воде.

Когда зайчиха принесла первого зайчонка, волк с помощью сороки соорудил гнёздышко из прошлогодней сухой травы. Там и сидел, карауля и грея зайчат, которых поочередно приносили то выдра, то зайчиха.

— Это все? — спросил уставший и сонный волк, когда выдра и зайчиха подбежали вдвоём с одним зайчонком.

— Всё! — устало выдохнула зайчиха и, отпихнув волка, забралась в «гнездо».

— Откуда столько? У зайчих даже за раз семнадцать штук просто быть не

может! — сказал незаметно подошедший Леший.

— Подобрала, — грустно ответила зайчиха, — Не знаю, чьи, но не бросать же! Слепыши ещё, погибнут ведь!

— Погибнут, — согласился Леший, — А ты всех выкормить сможешь ли?

— А кого сумею! — заявила зайчиха.

Леший свистнул, и из-за дерева вылетел ворон.

— Зайчих, у кого меньше пяти зайчат, много? — спросил Леший у ворона.

— Немного. Но с десяток будет.

— Вот и хорошо. А ну, мать, своих отдели, остальных по другим мамкам раздам! — распорядился Леший.

Спорить с хозяином леса нельзя. Это закон, который в лесу ни один зверь нарушать не смел. Зайчиха отделила семерых, остальных Леший аккуратно сложил в корзинку. На прощание сказал:

— Волк, до вечера побудь с ними, не приказываю — прошу! Кикимора позже подойдёт, покормит тебя. Знаю, что голодный, да и спать тебе давно пора, — и, прихватив корзинку, ушёл за вороном.

Вечером волк шёл по своей охотничьей тропе и думал, что жареное мясо, пожалуй, вкуснее сырого. А зайчиха грела своих детенышей в новой сухой норе.

Сентябрь 2018 г.

Про Бабу Ягу

Матвей, совершенно не по-волчьи сидя за столом, наблюдал, как Баба Яга ловко лепит пельмени. На столе в крынке стоял «букет» из еловых веток с шишечками. Вот-вот наступит Новый год!

— А вот скажи мне, бабушка, а мы теперь сказка или правда?

— Да Бог с тобой, Матвеюшка! Рази ж сказка не правда?! Сказки ить сказывают, а не врут! Тока многие её чудесами кличут, так это не со зла ведь! Али чудеса — не правда? А что верят не все, так есть такое. Плохо, конечно, что вот так. В чудеса надо верить, а то ить и жить-то как, без веры? Покуда люди в чудеса верят, мы и живём. А без нас и Природы-матушки не будет. Вот так-то, — ответила Яга, — А тебя чего на такие мысли пробило-то?

— Ну я просто думать начал, почему так происходит. Я ведь человеком был. Теперь сказочный волк. А ты как в лес попала? — спросил Матвей.

— Да пошто тебе, внучок? Давай к Новому году стол готовить, Петька вон удружил, теперича каждый год встречаем. Старик Мороз не в обиде, только работы ему добавилось вот, — и Яга поставила в печь чугунок с водой для пельменей.

— Давай, — согласился волк.

Машка и Матвей давно спали, а Бабу Ягу сон не брал. Разбередил Матвей в бабке воспоминания.

Мать свою Пелагея никогда не видела — она умерла в родах. Отец Пелагеи, Пётр, не желая дочери мачехи, так больше и не женился, хотя не раз его родители пытались сосватать. Пётр упёрся. «Не будет у моей Палаши мачехи — и точка!» Жену покойную деревенский лекарь

очень любил, дочку от неё холил и лелеял, в любви и неге росла Палаша. Едва научившись ходить, девочка с отцом бродила по лесу, училась узнавать лечебные травы и коренья, готовить из них лечебные снадобья, настойки да мази. Однако лечить людей Пелагея категорически не желала, лечила она домашних животных да лесных зверят, найденных в лесу. Деревенские бабы девочку не любили. Мать её покойную ненавидели и боялись. Хотя и была она доброй женщиной, но в деревне — чужой. Откуда её Пётр привёз — осталось тайной, но была она черноволосой и черноглазой, цыганкой её считали, ведьмой, безо всяких на то причин.

Петра же, напротив, любили и уважали, потому и к дочке его открытой враждебности не проявляли, за спиной шептались. Но живность свою только к Пелагее бегали лечить, потому как знали, что она ни одну животинку в беде не оставит.

Жили отец с дочерью душа в душу, пока не случилась беда. Девочка упала с коня и попала под борону. Колено оказалось сильно повреждено, и, как ни старался Пётр, нога у Палаши гнуться перестала. На неё это, впрочем, не произвело особого впечатления, Пётр же сильно переживал, слыша, как за глаза его дочь калекой называют.

Так и жила Пелагея, зверей лечила, в лес ходила, пока не влюбилась в кузнеца Алексея. А он сам и рад бы к красавице-знахарке посвататься, да родители против. Не хотели они в невестках видеть калеку. Да ещё и «ведьмино отродье». Сосватали за Алексея дочку кузнеца из соседней деревни.

В день свадьбы Алексея Пелагея ушла в лес и долго плакала на берегу озера. Потом решила, что жить ей ни к чему, и пошла в воду, как была — в сарафане и лаптях.

Да не пустило её озеро. Будто воду кто отодвигал. И тут Пелагея на берегу увидела Ольгу, местную красавицу, которая лет десять назад утопилась в этом самом озере, прямо перед свадьбой — не хотела идти за нелюбимого, вот и сбежала, и, дабы избежать позора, утопилась в лесном озере.

— Здравствуй, Пелагея! — обернувшись к девушке сказала Ольга.

— Здравствуй, Ольга! Как же так, ты же утонула! — удивлённо сказала Пелагея.

— Не утонула я, Палаша. Водяной не дал. Теперь я навка, в воде живу, за водным порядком слежу, — покачала головой Ольга, — А ты зря это затеяла. Неужто и тебя силком замуж выдают?

— Нет, Оля. Любимый сегодня женится, да не на мне. А мне как жить? Старой девою всю жизнь или за нелюбимого идти? Не хочу! — упрямо тряхнула головой Пелагея.

— И не жить теперь? Послание тебе есть от Водяного да Лешего. Нужна ты нам. Зверья много, болеют часто, а тебя в лесу знают, как знахарку. Избу построют, с бытом поможем. Не неволим — всё тебе решать, — и Ольга прыгнула в воду озера.

Пелагея думала недолго. Однако кому ответ дать? Темнеет уже, и ночевать бы где-то надо. Она поднялась и побрела в лес.

— Далеко ль собралась, красавица? — спросил невесть откуда взявшийся мужик.

— Здравствуйте, — ответила Пелагея, осматривая мужика без малейшего удивления или страха, — Да вот ночлег ищу, может пещеру какую найду аль дупло.