Сказки
Шрифт:
Подивился Пшеничное Зерно, поднял дуб, а тот корни в землю пустил, зазеленел, будто и не вырывало его бурей. Открылся тут ствол дуба надвое, словно раскололся, и вышел оттуда старик, меднолицый, как дубовая листва осенью, на нем поршни и подвертки [1] медные, на плечах рубаха тоже медная, а шуба косматая, мехом наверх, и мех тот, словно листва осенняя, медно-красная.
— Ты кто будешь, дедушка? — спрашивает Пшеничное Зерно.
А дед и отвечает:
— Я — лесовик, старший над лесом. А за добро, которое ты, Пшеничное
1
Поршни — кожаные лапти; подвертки — портянки.
— Да вот у меня какая беда!.. Может ты, лесовик, мне укажешь, как до Салкости-колдуна дойти, до того Салкости, что в подземном царстве живет?
— Эх, Пшеничное Зерно! Трудную ты мне задачу задал! — вздохнул старик. — Одна только матушка-Земля про то знает. Для этого придется тебе на край света идти, и длится тот путь девяносто девять лет и девяносто девять дней! А чтобы Земля на твой вопрос ответила, надо тебе ей помочь злую ведьму полонить, в оковы заковать. Повадилась та ведьма Землю-матушку мучить, — грызет ее леса железными зубами! Тому, кто ей поможет ведьму полонить, мать-Земля в ножки поклонится, а тебе Салкостю-колдуна победить поможет.
Как услышал это Пшеничное Зерно, поблагодарил старика-лесовика и стал бесстрашно в путь-дорогу собираться. Дал ему Лесовик с того дуба веточку и научил подуть на ту веточку в случае нужды, а потом рассказал, как ему до логова ведьмы добраться. Рассказал и исчез! Вошел опять в дуб, а дуб закрылся, будто никогда и не открывался.
И снова зашагал по дороге добрый молодец Пшеничное Зерно. Долго путь его длился, да ведь и сказка не вся — долго еще до конца!
Шел он целый год и пришел к серебряному мосту. Вот уже и ночь. Устал добрый молодец.
«Что если я под мостом пересплю?» — подумал он. Сказано — сделано. Только заснул, мост зашатался, заходил ходуном.
Проснулся Пшеничное Зерно, выскочил из-под моста.
— Эй, кто там? — кричит.
Видит, идет по мосту человек, маленький-премаленький, с мизинец.
— Так вот кто мост шатает! — смеется Пшеничное Зерно.
А человечек и отвечает:
— Ты, брат, не смейся, а лучше попробуй меня поднять.
Ухватил его Пшеничное Зерно одной рукой, не может от земли оторвать. Ухватил он его обеими руками, понатужился, понапружился, со всей своей богатырской силой — не может человечка даже с места сдвинуть.
— Что за чертовщина? — дивится Пшеничное Зерно.
— А что, не напрасно я Тяжелее Земли зовусь? — усмехнулся человечек. — Возьми меня к себе в товарищи. Не пожалеешь!
— Ладно, — согласился Пшеничное Зерно. — Пойдем вместе! Скучно мне одному по дорогам шагать!
И пошли дальше вдвоем. Идет Пшеничное Зерно, удивляется, — уж очень чудно его товарищ ходит: соберется весь в комок, руки-ноги подберет, да так, комочком, по дороге и катится, и так быстро — не обогнать!
Бродят они вместе по белу-свету год, другой. Сколько стран обошли, пока как-то вечером не пришли к золотому мосту. Решили они здесь заночевать. Только улеглись и задремали, начал золотой мост дрожать,
— Эй, кто там? — крикнул Пшеничное Зерно и выскочил из-под моста.
Стоит, глядит и диву дается: движется по мосту махина выше леса, и не идет она, а прыгает, обеими руками за края моста цепляется.
— Это ты так мост раскачал, добрый молодец? — смеется Пшеничное Зерно.
— А ты, добрый молодец, прежде чем смеяться, попробуй меня на земле удержать, — отвечает ему эта махина.
Схватил Пшеничное Зерно прыгуна обеими руками, а удержать на земле не смог: тот прыг, — взлетел ввысь и Пшеничное Зерно за собой утянул.
— Ну и ну! — удивился Пшеничное Зерно.
— А что, даром меня «Легче Ветра» прозвали? — спокойно отвечает прыгун. — Возьми меня с собой, не пожалеешь!
— Ладно, — сказал Пшеничное Зерно. — Втроем веселее будет. И пошли они дальше втроем. Легче Ветра был очень доволен, когда Тяжелее Земли держал его за ноги и всем телом вниз тянул: так он по крайней мере мог шагать по земле, как всякий человек, но стоило Тяжелее Земли зазеваться и немного отпустить Легче Ветра, как тот тотчас взвивался вверх. А Легче Ветра начинал своего товарища ругать и срамил его так, что Тяжелее Земли от стыда не знал, куда глаза девать.
Шли они, шли с зари до заката и с заката до зари, и пришли в лес. Стоит лес, на корню весь как есть высох. В том лесу хозяйничала ведьма, которую Пшеничное Зерно искал. Куда ни повернешься, кругом мертвые деревья да голые ветки.
А в самой гуще лесной высится лысая гора, и на той горе, слаженный из громадных, в несколько обхватов, деревьев, дом ведьмы.
— Леса-то сколько извела! — покачал головой Пшеничное Зерно.
— Я-то ее давно знаю! — ответил Тяжелее Земли. И вдруг свернулся в комок, покатился да как ударится о подножие лысой горы!
Содрогнулся весь лес от этого удара, рухнула лысая гора, а с нею вместе в ведьмин дом, что стоял на вершине. Свалился ведьмин дом вниз и треснул, как ореховая скорлупа под ногой.
— Ага, так вот вы какие! — закричала ведьма. — Погодите, я на вас сейчас управу найду!
И ну дуть на них жаром! Чувствует Пшеничное Зерно, вот-вот у него глаза от жара полопаются. А Легче Ветра, как говорится, и в ус не дует: взял да и поднялся над землей, высоко, за самые облака.
— На помощь, Пшеничное Зерно! — зовет Тяжелее Земли. — Погубит меня ведьма, заживо сожжет!..
Тогда Пшеничное Зерно схватил с неба тучу и выжал ее, как мокрую тряпицу. А из тучи столько дождя на землю пролилось, что ведьмино пламя мигом погасило, и потекла из лесу река, широкая да глубокая, как Дунай. Чуть было Тяжелее Земли в ней не захлебнулся.
— На помощь, Пшеничное Зерно! — кричит он, в воде барахтаясь. — Это, брат, называется «из огня да в полымя»!
А уж о ведьме и говорить нечего, вымокла до костей!
Видит она, что ей одной с Пшеничным Зерном не сладить. Свистнула ведьма и, откуда ни возьмись, налетела целая туча оборотней, и набросились они на доброго молодца и его товарищей. Бьются Пшеничное Зерно, Тяжелее Земли и Легче Ветра, а оборотней все больше и больше становится. Где один упадет, там двое встают.