Сказки
Шрифт:
Однако, на этот раз, вместо артистов в окнах красовались чьи-то незнакомые портреты: здоровенные дядьки в ярких майках, перетянутые белыми поясами. Катя сразу же сообразила, что это спортсмены-силачи. Она и по телевидению как-то видела таких же и понимала, что это люди тоже знаменитые: вон какие у них широкие плечи, крутые шеи и стальные мускулы!
А над входом во Дворец Культуры висел плакат. Катя не торопясь, прочитала: «Соревнования штангистов. Открытый чемпионат города».
Возле стеклянной двери висела небольшая табличка: «Вход свободный».
«Ну,
В гардеробе Катя аккуратно сняла пальто, шапку-ушанку, осталась в школьной форме с белым бантом на голове (он, к сожалению, слегка смялся под шапкой). Она оставила в гардеробе мешочек со сменной обувью, хотела оставить и ранец, но вовремя вспомнила про пенал с успех-травой.
— Можно, я возьму ранец с собой? — спросила Катя у гардеробщицы.
— Можно, детка, можно, — гардеробщица ласково посмотрела и тоже спросила: — У тебя, должно быть, старший братишка выступает на соревнованиях?
— Нет у меня никакого братишки… А разве школьникам нельзя просто так посмотреть? Написано: «Вход свободный»…
— Посмотри, детка, посмотри. Только тебя это нисколько не касается. Ты — девочка, еще маленькая. А там мужики такие тяжести ужасные поднимают — во сне увидишь, испугаешься.
— Не испугаюсь… — небрежно сказала Катя. И по широкой лестнице поднялась в зрительный зал.
Можно подумать, что весь город собрался сегодня здесь, в зале, чтобы посмотреть соревнования сильнейших силачей-штангистов. Все места были заняты, сесть было некуда, и Катя остановилась в боковом проходе, прижавшись к стенке. Отсюда всё было хорошо видно: и сцена, и зал. Катя могла одновременно наблюдать, что происходило на сцене и что делали зрители в зале.
На сцене был сооружён невысокий деревянный помост, и на нём лежала тяжеленная стальная штанга. В глубине сцены загорались цифры, показывавшие, сколько сейчас весит штанга. И если спортсмен поднимал её удачно, вспыхивала яркая надпись: «Вес взят!»
Перед сценой, за длинным столом сидели строгие судьи. Они внимательно следили за тем, чтобы каждый спортсмен поднимал штангу по правилам. Часто судьи советовались о чём-то друг с другом, кивали головами и важно, строго смотрели на участников соревнований.
Штанга лежала себе на помосте, как барыня. Она гордилась собой — ведь без неё не было бы этих соревнований и никто не пришёл бы сегодня днём во Дворец Культуры. На неё были направлены лучи прожекторов. Силачи подходили к ней осторожно, вежливо кланялись ей и, нагнувшись, нежно обхватывали её могучими пальцами. Некоторые поднимали её молча, а некоторые вначале что-то долго шептали ей, а потом с коротким криком вскидывали вверх и держали над головой, на вытянутых руках, пока не загорались буквы: «Вес взят!»
Штанга с грохотом плюхалась на помост. А зрители оглушительно хлопали в ладоши, и кто-то басом кричал по слогам: «Мо-ло-дец!», а кто-то тут же бежал на сцену с цветами.
Силач улыбался, махал зрителям огромной рукой и уходил за кулисы враскачку, как моряк — будто
Глава девятая
АВТОГРАФ
Главный судья объявил в микрофон:
— На помост вызывается чемпион нашего города, мастер спорта Жорик Сафьян!
Ах, какой красавец выбежал из-за кулис! Курчавая голова на широких плечах, могучая грудь, крепкие ноги. Чёрные глаза смотрели уверенно и победительно. Ещё бы! Жорик знал, что он здесь самый сильный, — ещё никто в городе не смог победить его!
Жорик был в ярко-красном трико, и широкий белый пояс сверкал под лучами прожекторов.
В зале оглушительно захлопали, когда Жорик шёл к помосту. В зале хором кричали «Мо-ло-дец!», хотя Жорик ещё и не взглянул на барыню-штангу. Но вот он нагнулся над нею, что-то ей прошептал, присел, широко раздвинул колени и легко кинул штангу себе на грудь.
— Ах, пожалуйста, не уроните её, дорогой Жорик! — раздался в зале тревожный женский крик, и Катя сразу же узнала Эвелину Сидоровну — учительницу физики в старших классах.
От волнения Эвелина Сидоровна вся вытянулась и наклонилась вперёд, словно хотела помочь Жорику…
А он, напрягая все силы, распрямился, поднял штангу над своей курчавой головой и держал её так до тех пор, пока главный судья не зажёг надпись «Вес взят!»
— Новый рекорд! — крикнула раньше всех Эвелина Сидоровна. — Он установил новый рекорд!
И все закричали: «Рекорд!.. Рекорд!..»
Кате тоже захотелось крикнуть «Рекорд!», но в этот момент она услышала совсем рядышком тоненький скрипучий голосок:
— Ну, это ещё не рекорд. Рекорд впереди… О-хо-хо-хо-хо-хохонюшки!..
Катя оглянулась, посмотрела вверх, вниз, но никого не увидела.
Мимо неё, по боковому проходу, бежали на сцену десятки людей. Они толкали друг друга и кричали: «Жорик, автограф! Просим автограф!..»
Катя не знала, что такое автограф, и ничего не могла понять, потому что росточком была ещё невелика, а взрослые дяди и тёти совсем притиснули её к стене, и ей ничего не было видно…
А там, на сцене, замечательный силач Жорик держал в огромной руке перо и быстро писал свою фамилию на разных бумажках, которые протягивали ему восторженные люди. «Сафьян…»,
«Сафьян…», «Сафьян…» — писал Жорик на память людям, чтобы они запомнили эту минуту и его самого — сильного и красивого.
— Девочка! А ты что тут делаешь? — перед Катей возвышалась счастливая Эвелина Сидоровна. — Ты ведь, кажется, наша школьница? Твоя фамилия, кажется, Конфеткина? Ты видела, как он поднял штангу? Нет никого сильнее его!.. Посмотри, Конфеткина, какой автограф оставил мне на память наш чемпион! — и она гордо протянула Кате блокнот, где через всю страницу громадными буквами было нацарапано: «Сафьян» — не правда ли, какая прелесть? Ах, как я обожаю сильных людей!