Сказки
Шрифт:
Котькин всё ещё рассказывает
А на другой день я попался. И во всём виновата жареная печёнка.
Видишь ли, мне нравится гулять ранним утром, когда люди ещё не проснулись, а собаки уже сладко спят после ночного дежурства. Тогда можно пройтись не только по забору или по крыше, но и по самой середине улицы.
И вот вышел я раненько-рано из дому, иду не торопясь, не оглядываясь по сторонам… Как вдруг свежий ветерок донёс до меня прекраснейший в мире аромат. Я мгновенно его распознал!
Что такое?
Огляделся, принюхался… И сообразил, что этот великолепный запах течёт со двора тётки Доставалихи, нашей соседки. Позабыв всякую осторожность, я перелез через высокий забор.
Первая радость: будка, где проживает чёрный пёс Аспид, была пуста; почему-то в это утро Аспид спал в закрытом сарайчике.
Вторая радость: посредине двора, прямо на земле, стояла большая закопчённая сковородка… А в ней плавали в сметане два куска золотистой печёнки!
Кто оставил во дворе такую прелесть? Зачем?.. Раздумывать было некогда. Надо действовать! Немедленно!..
Чудное мгновенье! Радость жизни! Утренняя тишина. Вокруг ни души. И я наедине с печёнкой!..
Позади раздался ласковый голос:
«Вкусно, голубок?»
«Ещё бы! Конечно, вкусно! — ответил я по-человечески. — Любимая еда!..»
«Мы так и думали! Хе-хе!..»
Над головой что-то прошелестело. И на меня упала сеть! Кусок капроновой рыболовной сети. Никуда не денешься. Не разорвёшь. Не удерёшь… Я сразу же запутался всеми четырьмя лапами.
Через полминуты всё было кончено…
«Получите подарочек! — сказала тётка Доставалиха. — А с вас — пуговички!»
«Подождёшь!»- ответила Цапа Цопик. Она тоже пряталась здесь.
Чёрный пёс Аспид выбежал из сарайчика, кинулся было к сковородке с печёнкой, но тётка Доставалиха сердито пнула его ногой:
«Пшёл!.. За неё деньги плачены. Сама доем!..» Меня засунули в брезентовый рюкзак. Я сидел там и слушал, как Доставалиха жаловалась:
«Обижаете, гражданочка ведьма! Очень обижаете. Я вам прямо на квартиру и творожок деревенский привозила, и сметанку домашнюю. Нынче вот и котика предоставила в целости. Да ещё на печёнку тратилась… А вы мне вместо пуговичек двадцать пять рублей суёте. А такой котик не меньше сотни стоит. Я на базаре и за полторы сотни его продала бы!.. Да не в деньгах дело. Белое креп-жоржетовое платье уже почти построено, а пуговиц всё нет. Обижаете, гражданочка ведьма!»
«Дура! Я ещё не ведьма, только маленькая колдунья — всё равно как младший ненаучный сотрудник. Откуда я тебе сотню возьму?.. А пуговицы дома забыла — старая стала, память ослабла, понимаешь?»
«Как не понять! И сама-то я не молоденькая… А ведь хочется…»
«Мало ли что хочется! Жди — надейся! Я этого кота сколько ждала? Два года ждала — надеялась, пока
«Опять обижаете, гражданочка ведьма! Я ведь каждый день у ихнего окошечка подслушивала, как идёт ученье. Котик на одни пятёрки учился. Правда, в математике слабоват — больше трёх считать не умеет. Ну да ведь ему не на рынке торговать и не в Академию наук поступать… И голосок у него, правда, малость гнусавый, будто бы насморочный. А всё равно, для вашей работы котик очень даже подходящий!.. Когда мне за пуговичками прибыть?»
«Никогда! Ты теперь в городе у меня, смотри, не показывайся!»
«Ас пуговицами как будет?»
«Получишь в свое время! Дай только в большие ведьмы пробиться!»
Надела колдунья рюкзак на плечи. И — на самолёт. В тот же день привезла меня к себе домой.
— Она живёт в нашем городе? — спросил Жура. — А на какой улице?..
— Не знаю… Где-то в новом микрорайоне. Там все дома одинаковые. Я когда удрал от неё — так чуть не заблудился.
— Как же тебе удалось удрать?
— Проще простого. Развязала колдунья рюкзак, — и я, не долго думая, шасть в открытую форточку! Оттуда — на чей-то балкон… с балкона — на карниз… с карниза — на высокое дерево!.. С дерева — на тротуар. И был таков! Удрал!.. Потом два дня по городу бродил — до цирка добрался, тебя искал.
— Меня?
— А кого же ещё?.. Мы с тобой у одного Профессора учились.
Однокашники, значит. Должны помогать друг другу… Вот и нашёл я тебя. Тут и конец моей истории.
— До конца ещё, наверное, далеко! — вздохнул клоун.
— Пожалуй… — согласился Котькин. — А пока что нам пора в аэропорт. За окном посветлело. Утро уже.
В аэропорту
Путешествовать можно по-разному: и на автомобиле, и на поезде, и на телеге, и просто пешком. Но, конечно, быстрее всего — по воздуху, в самолёте. У нас в Сибири это особенно принято: расстояния тут огромные, а народ живёт деловой, торопливый, даром времени терять не любит.
В здешних аэропортах всегда многолюдно: одни прилетают, другие улетают, встречаются, провожают… Колхозники, шахтёры, артисты, охотники, нефтяники — все люди занятые, каждая минутка у них на счету.
На площади перед аэровокзалом тихо постукивают моторы легковых автомобилей. А там, за аэровокзалом — на необозримом бетонном лётном поле, могуче ревут реактивные двигатели огромных самолётов-лайнеров.
Эти белые красавцы лайнеры летают только в большие города. А в деревни, районные посёлки, на далекие шахты и прииски люди добираются на маленьких зелёных самолётиках, чем-то похожих на стрекоз…
Клоун Жура вошёл в аэровокзал.
Приятель Котькин сидел на руках у клоуна и всё время оглядывался по сторонам: не выслеживает ли их злая колдунья Цапа Цопик?.. Нет, здесь её, кажется, не было.