Сказки
Шрифт:
И на этом круглом манеже каждый вечер выступают артисты. Они выступают и в дневное время, но только по воскресеньям.
Здесь можно увидеть акробатов, жонглёров, дрессировщиков. И конечно — клоунов.
Клоун
В цирке, да и в городе все очень любили замечательного клоуна, которого прозвали «Жура». Разумеется, он имел настоящее русское имя и фамилию. Однако на цирковых афишах он назывался «музыкальный клоун Жура». Так и мы будем звать его в нашей истории.
…Всё-таки
А глаза у нашего клоуна были круглые. Ярко-голубые круглые глаза, которыми он смотрел весело и, может быть, чуть-чуть удивлённо. Но каждый, кто хоть раз заглянул в эти глаза, сразу же понимал, что Жура — человек добрый. На редкость добрый. Бесконечно добрый!
Этот клоун замечательно потешал людей. Размахивая длинными руками, словно крыльями, он рассказывал всякие весёлые истории. Высоко подкидывая тонкие ноги, необыкновенно забавно танцевал.
Но всем особенно нравилось, как он играет на глиняной свистульке.
Свистулька
Самая простая, грубо обожжённая деревенская свистулька из самой обыкновенной глины. Издали напоминала она маленькую птичку — что-то вроде воробья или чижика.
Свистулька — если на ней хорошо играть — инструмент замечательный! Что и говорить: прекрасно поёт скрипка, звонко заливается медная труба, далеко слышен бодрый стук барабана… Это всё инструменты серьёзные, без них не обходится ни один оркестр.
А что — свистулька? Так, мелочь какая-то: «фью-фью-фью» да «ти-ли-ли»…
Но когда Жура подносил к губам свою глиняную птичку, из её клювика вылетали вдруг такие нежные мелодии, такие ласковые напевы, что все зрители в цирке — все две тысячи человек! — моментально умолкали.
Это было похоже на чудо. Только что люди хохотали, глядя, как по-журавлиному приплясывает клоун; только что в цирке не было ни одного серьёзного лица; только что гремел оглушительный смех… И вдруг наступала тишина!
Две тысячи человек, как по команде, замирали и даже наклонялись вперёд, чтобы лучше слышать, чтобы не пропустить ни одного звука. Как будто бы клоунская свистулька говорила какие-то чрезвычайно важные вещи, как будто она объясняла то, что люди давно хотели понять.
Мелодия была самая простенькая, но всегда новая, не похожая на вчерашнюю. И каждый мог её сразу же запомнить. И всё было в ней понятно. И почему-то хотелось слушать ещё и ещё. А когда Жура медленно отнимал свистульку от губ, все кричали ему: «Ещё! Ещё сыграйте! Пожалуйста, не останавливайтесь!..»
И клоун уходил за кулисы под долгие дружные аплодисменты.
Ещё про свистульку
Другие артисты — другие клоуны и даже весьма серьёзные музыканты из циркового
«В чём тут дело, в чём секрет?»- спрашивали у Директора цирка.
И Директор (он был чрезвычайно умный человек, который знал решительно всё на свете… но не точно!) отвечал так:
— Секрета вовсе нет. Ведь всякому известно, что чем добрее музыкант, тем лучше его музыка. А наш клоун невероятно добрый. Конечно, и свистулька у него особенная…
— А в чём же её особенность?
— В том, что слепил её знаменитый Профессор чародейства, фокусов и забав, который проживает в деревне Весёлые Горы.
— А где же находится эта деревня?
— Не близко, не далеко. До неё можно доехать на автобусе, но лучше всего туда лететь на самолёте. Там с одной стороны деревни — поля, пашни. А с другой — тайга, дремучий бор. А в том бору — прозрачное озеро. Чтобы замесить глину, Профессор брал воду из этого озера. Поэтому голос у пташки чистый и звонкий. К сожалению, громко играть на ней нельзя. А я лично обожаю громкую музыку — так, чтобы в ушах трещало!
— А кто научил играть вашего клоуна?
— Конечно, тот же знаменитый Профессор, Жура — его любимый ученик!
Джинсовая старуха
Директору всегда хотелось, чтобы на каждом представлении было очень много народу, чтобы все места в цирке были заняты, чтобы весь зал был забит до отказа. Конечно, для этого нужны были самые хорошие артисты.
Но публика ходила в цирк не столько для того, чтобы посмотреть этих самых хороших артистов, но главным образом, чтобы посмотреть и послушать Журу.
Над цирковым входом сияли буквы: «Сегодня и ежедневно!
Музыкальный клоун Жура и его волшебная свистулька! Приходите к нам — слушать, смеяться, мечтать!»
Каждый день, подходя к своему цирку, клоун читал эту светящуюся надпись и чувствовал себя счастливым. Для настоящего клоуна нет в жизни большего счастья, чем радостный смех в зале и доброе внимание публики.
Да-да! Жура был счастлив!
Но вот однажды…
Однажды — это было весной, в конце апреля, — он заметил в первом ряду, в кресле номер семьдесят семь, маленькую старуху.
Худенькая такая, лицо тёмное, смуглое, как будто сильно загорело. Глаза смотрят пронзительно, и в них словно огонёк поблёскивает. Поверх крючковатого носа большие квадратные очки.
Одета старуха была, прямо скажем, не по возрасту: в ярко-синий модный джинсовый костюм со множеством блестящих пуговиц — штук сто пуговиц (а может, и больше!) на куртке, на брюках, спереди, сзади… От этих пуговиц рябит в глазах, до того они блестящие, сверкающие.
Но Жура не из-за пуговиц обратил внимание на эту старуху. Нет, дело тут в другом.