Сказки.
Шрифт:
"Пан король, - отвечал Вокоун, - тут есть закавыка. Я и мои товарищи убили дракона, исполняя служебные обязанности, поскольку он не повиновался властям и отказался идти со мною в полицию, оказав сопротивление. А при исполнении служебных обязанностей никто из нас не имеет права принимать никаких наград или подарков, ни в коем случае! Это запрещено!"
"А-а!
– сказал мурцианский король.
– Но тогда я бы мог эту половину мурцианского королевства со всем хозяйством преподнести в дар всей пражской полиции, в знак моей королевской благодарности".
"Это бы ещё куда
"Ну, тогда, - сказал мурцианский король, - дам я вам, братцы, пачку табаку, которую я захватил с собой в дорогу. Это настоящий мурцианский табак, и хватит его как раз на семь трубок, если только не будете их слишком набивать. Ну, дочурка, давай в машину и поехали!"
А когда он укатил, мы, то есть коллеги Рабас, Гол ас, Матас, Кудлас, Фирбас, Вокоун и я, пошли в дежурку и набили себе трубки, этим мурцианским табаком. Ребята, доложу я вам, такого табаку я сроду ещё не курил! Был он не очень крепкий, зато пахнул мёдом, чаем, ванилью, корицей, гвоздикой, фимиамом и бананами, но жаль, у нас трубки очень прокоптели, так что мы этого аромата и не почувствовали...
Дракона же хотели отдать в музей, но, когда за ним приехали, он весь превратился в студень - верно, потому, что так намок и набрался воды...
Вот и всё, что я знаю.
Когда Кубат досказал сказку о драконе в Жижкове, все стражники некоторое время молча покуривали: видно, думали про мурцианский табак. Потом заговорил стражник Ходера:
– Раз тут коллега Кубат рассказал вам о жижковском драконе, так я уж вам расскажу про дракона с Войтешской улицы. Шёл я как-то обходом по Войтешской улице и вдруг, представляете себе, вижу на углу, возле церкви, громаднейшее яйцо. Такое здоровенное, что и в каску бы мою не влезло, и тяжёлое-претяжёлое, словно из мрамора.
"Вот так штука, - говорю себе, - это не иначе как страусовое яйцо или что-нибудь в этом роде! Отнесу-ка я его в управление, в отдел находок хозяин, наверно, заявит о пропаже".
Тогда в этом отделе работал коллега Поур; у него как раз от простуды ломило поясницу, и потому он так натопил печку, что в комнатах было жарко, как в трубе, как в духовке или как в сушилке!
– Привет, Поур, - говорю, - жарко у тебя тут, как у чёртовой бабушки на печке! Докладываю, что нашёл на Войтешской улице какое-то яичко.
– Так сунь его куда-нибудь, - говорит Поур, - и садись, я тебе расскажу, чего я натерпелся от этой поясницы!
Ну, поговорили мы с ним о том о сём - уже и смеркаться стало, и вдруг слышим в углу какой-то хруст и треск. Зажгли мы свет, смотрим - а из яйца вылезает дракон. Не иначе, как жара подействовала! Ростом он был не больше, сказать, фокстерьера, но это был змей, мы это сразу поняли, потому что у него было семь голов. Тут бы никто не ошибся.
– Вот так номер, - сказал Поур, - что же нам с ним делать?
– Слышь-ка, Поур, - говорю ему, - дракон - животное очень редкое. Я думаю, надо в газету объявление дать. Хозяин отыщется.
– Ну ладно, - сказал Поур.
– А только чем мы его пока будем кормить? Попробуем накрошить ему хлебца в молоко. Детишкам молоко всего полезнее! Накрошили мы семь булок в семь литров молока, Поглядели бы вы, как наш драконёнок накинулся на угощение! Головы отталкивали друг друга от миски, рычали друг на друга и лакали так, что всю канцелярию обрызгали. Потом одна за другой облизнулись и легли спать. Тогда Поур запер змея в помещении, где лежали все утерянные и найденные в Праге вещи, и дал в газеты такое объявление: "Щенок дракона, только что вылупившийся из яйца, найден на Войтешской улице. Приметы: семиголовый, в жёлтых и чёрных пятнах. Владельца просят обратиться в полицию, в отдел находок".
Когда поутру Поур пришёл в свою канцелярию, он только и смог выговорить:
– Елки-палки, батюшки светы, гром и молния, чтоб тебе провалиться, ни дна ни покрышки, будь ты проклят, чтобы не сказать большего!
Ведь этот самый змей за ночь сожрал все вещи, которые в Праге потерялись и нашлись: кольца и часы, кошельки, бумажники и записные книжки, мячи, карандаши, пеналы, ручки, учебники и шарики для игры, пуговицы, кисточки и перчатки и вдобавок все казённые папки, акты, протоколы и подшивки - словом, всё, что было в канцелярии Поура, в том числе и его трубку, лопатку для угля и линейку, которой Поур линовал бумагу. Столько всего эта тварь съела, что стала вдвое больше ростом, а некоторым головам стало от этого обжорства даже плохо.
– Так дело не пойдёт, - сказал Поур, - я такую скотину здесь держать не могу!
И он позвонил в Общество покровительства животным, чтобы вышеупомянутое Общество великодушно предоставило у себя место драконьему детёнышу, как призревает оно бездомных собак и кошек. Пожалуйста, - отвечало Общество и взяло драконеныша в свой приют.
– Только надо бы знать, - продолжало оно, чем, собственно, эти драконы питаются. В учебниках биологии об этом ни звука!
Решили проверить это на опыте и стали кормить драконёнка молоком, сосисками, яйцами, морковью, кашей и шоколадом, гусиной кровью и гусеницами, сеном и горохом, баландой, зерном и колбасой по особому заказу, рисом и пшеном, сахаром и картошкой да ещё и кренделями. Дракон уписывал все; и, кроме того, он слопал у них все книги, газеты, картины дверные задвижки и вообще всё, что у них там было; а рос он так, что скоро стал больше сенбернара.
И тут пришла на имя Общества телеграмма из далёкого Бухареста, в которой было волшебными письменами написано:
Драконий детёныш - заколдованный человек. Подробности лично. Приеду ближайшие триста лет.
Волшебник Боско.
Тут Общество покровительства животным почесало в затылке и сказало:
– Если этот дракон - заколдованный человек, то это не по нашей части и мы его держать у себя не можем. Надо отправить его в приют или в детский дом!
Но приюты и детские дома ответили: