Сказка
Шрифт:
— Вот он я, — сказал я. — Прямо здесь.
На этот раз настала моя очередь обниматься.
Когда я отпустил его, Вуди приложил ладонь ко лбу и опустился на одно колено.
— Мой принц. Это был ты с самого начала, и ты пришел именно так, как говорилось в старых преданиях.
— Встаньте, — сказал я. Со слезами, все еще льющимися из глаз (плюс сопли из носа, которые я вытер тыльной стороной ладони), и кровью на всем теле, я никогда в жизни не чувствовал себя меньше похожим на принца. — Пожалуйста, Вуди, встаньте.
Он встал. Я оглядел свою группу, наблюдавшую за мной с благоговением. Эрис и Джая обнимали друг друга.
Позади беглецов из подземелья стояли шестьдесят или семьдесят серых людей, некоторые держали факелы, а некоторые — фонари-торпеды, похожие на тот, который Перси оставил для меня. Среди них я увидел кое-кого знакомого. Радар уже добежала до нее. Я подошел к Доре, едва сознавая, что изуродованные люди, проклятые Элденом — или существом, которое использовало его как свою марионетку — падали вокруг меня на колени, прижимая ладони ко лбу. Дора тоже попыталась встать на колени, но я ей не позволил. Я обнял ее и расцеловал обе серые щеки и уголок рта в форме полумесяца.
А потом вернулся к Вуди, Клаудии и Лии.
— ЗАКРОЙТЕСЬ ВО ИМЯ ЛИИ ИЗ ГАЛЛИЕНОВ! — взревела Клаудия.
Ворота начали медленно закрываться, их механизм застонал, словно от боли. Пока это происходило, я увидел громадную фигуру, большими шагами спускающуюся по центральной улице. Облака монархов кружились над ней и вокруг нее, некоторые даже садились на широкие плечи и массивную голову, но это был не ночной солдат, и фигура просто игнорировала их. Когда ворота уже миновали половину своего скрытого пути, она издала такой громкий и ужасный вопль горя, что все, кроме Клаудии, заткнули уши.
— МОЛЛИ! — закричала Хана. — О, МОЯ МОЛЛИ! О, МОЯ ДОРОГАЯ, ПОЧЕМУ ТЫ ЛЕЖИШЬ ТАК НЕПОДВИЖНО?
Она склонилась над своей мертвой дочерью, потом встала. Перед закрывающимися воротами стояло много людей, но она смотрела именно на меня.
— ВЕРНИСЬ! — она подняла кулаки, похожие на валуны, и затрясла ими. — ВЕРНИСЬ, ТРУС, ЧТОБЫ Я МОГЛА УБИТЬ ТЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ!
Потом ворота с грохотом захлопнулись, скрыв от нас безутешную мать Красной Молли.
Я поднял глаза на Лию. В этот вечер на ней не было ни синего платья, ни белого фартука. Темные брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, и стеганый синий жилет с бабочкой-монархом, королевским гербом Галлиенов, на левой стороне, над сердцем. Талию окружал широкий пояс. С одного бедра свисал кинжал, на другом были ножны с коротким мечом с золотой рукоятью.
— Здравствуй, Лия, — сказала я, внезапно почувствовав себя застенчивой. — Очень рад тебя видеть.
Она отвернулась от меня, не подавая виду, что услышала — возможно, она стала такой же глухой, как Клаудия. Ее безгубое лицо казалось каменным.
Глава двадцать седьмая
Собрание. Щелчок. Никаких диснеевских принцев. Принц и принцесса. Пакт
Из
Поздно вечером в депо, где мы с Радар укрывались перед входом в Лилимар, собрались шесть человек и двое животных — Вуди, Клаудия и я сидели рядом на полу. Радар лежала рядом со мной, крепко прижавшись мордой к моей ноге, словно желая убедиться, что я снова ее не брошу. Лия сидела отдельно от нас, на приступке у входа в троллейбус на Прибрежье. В углу стояла Франна, та самая серая женщина, которая прошептала «помоги ей» перед тем, как я покинул ферму «гухоза». Франна гладила Фаладу по голове, глубоко засунутой в мешок с зерном, который держал Йота. Остальные беглецы из Глуби Малейн и множество серых людей остались снаружи. Воя не было — волки, по-видимому, испугались толпы.
Пистолет 45-го калибра мистера Боудича снова висел у меня на бедре. Может, Клаудия и была глухой, но глаза у нее были зоркие. Она разглядела блеск голубых камней на поясе кончо, когда он валялся в траве, густо растущей у стены возле ворот. Пистолет нужно было смазать и почистить, прежде чем я смогу убедиться, что он работает, и позже мне придется позаботиться об этом. Я подумал, что, возможно, смогу найти то, что мне нужно, на одном из заваленных хламом рабочих столов в задней части депо. Когда-то, в лучшие времена, там явно находилась ремонтная мастерская.
Вуди сказал:
— Змея ранена, но все еще жива. Мы должны отрезать ей голову, прежде чем она сможет использовать свой яд. И это должен сделать ты, Чарли.
Пока говорил, он достал из кармана пальто блокнот и изящную ручку с пером и стал писать так же быстро и уверенно, как всякий зрячий человек. Закончив, он протянул написанное Клаудии. Она прочитала и энергично закивала.
— ТЫ ДОЛЖЕН ВОЗГЛАВИТЬ НАС, ШАРЛИ! ТЫ — ОБЕЩАННЫЙ ПРИНЦ! НАСЛЕДНИК АДРИАНА ИЗ ВОЛШЕБНОГО МИРА!
Лия коротко взглянула на Клаудию, потом снова опустила глаза, прядь волос закрыла ее лицо. Ее пальцы играли рифленой рукоятью меча.
Я, конечно, никому ничего не обещал. Я до смерти устал и боялся, но было кое-что важнее, чем это.
— Допустим, ты прав, Вуди. Допустим, что позволить Губителю Летучих обновить свой яд опасно для нас и всего Эмписа.
— Так и есть, — тихо сказал он. — Так и есть.
— Даже в этом случае я не поведу толпу безоружных людей в город, если ты хочешь этого. Половина ночных солдат может быть мертва, их было не так уж много с самого начала…
— Да, — согласился Вуди. — Большинство умерло настоящей смертью, а не продолжало жить полужизнью на службе у монстра.
Я посмотрел на Лию — по правде говоря, я почти не сводил с нее глаз, — и увидел, как она вздрогнула, как будто Вуди ударил ее.
— Мы прикончили семерых, а монархи убили еще больше. Но это далеко не все.
— Осталось не больше дюжины, — прорычал Глаз из угла. — Может быть, даже меньше. Монархи убили десятерых, которых я смог сосчитать, а в банде Келлина их с самого начала не было и тридцати.
— Ты уверен?
Он пожал плечами:
— Когда я застрял в этом месте, казалось, навсегда, мне ничего не оставалось, кроме как считать. Когда я не считал ночных солдат, то считал капли с потолка или камни на полу моей камеры.