Сказка о том, как Иван женился...
Шрифт:
— Пиндосы совсем распоясались!
— И не говорите! – отозвались сзади. На русском. С небольшим западным акцентом.
Выяснилось: любитель русского звался Феликсом. Любознательный путешественник, журналист на пенсии, вчера приехавший в отель, чтобы писать.
Плотный, среднего роста, с коричневатой бородкой, напоминающей скорее модную ухоженную небритость, в дорогущих очках, с фирменной черепаховой оправой, обладатель тихого меланхоличного голоса и знаток то ли пяти, то ли семи языков, включая русский и фарси.
Персонаж, однако, болтливый...
— Сам-то откуда?—
— Соединённые Штаты Америки, — последовал бодрый ответ, и рука сцапала стакан, а в глазах блеснула хищная волчья улыбка.
— Чин-чин — сообщил со вздохом Андрей Дмитриевич и, сделав мощный глоток, прокомментировал,— Значит, Пиндостан. Вы здесь с женой, или, как это теперь принято у вас, с другом?
Представившийся Феликсом хмыкнул, но не ушел, а наоборот, подвинулся поближе и сообщил:
— Раньше у меня было желание жить вечно, и один очень мудрый человек посоветовал мне жениться. Я спросил его: неужели если я женюсь, то никогда не умру? «Нет!
– ответил мне мудрец, - у Вас просто пропадет это желание!»
Выдав это высказывание, новый знакомый залился бодрым смехом и, поприветствовав русского стаканом, допил пенный напиток.
— Значит с другом, — вздохнул прокурор и отправился к жене под тент. Подальше от разговорчивых знакомых. На всякий случай.
Наконец пришли ребята и отвлекли его от подозрительных и грустных мыслей.
Димка нырял лучше всех и где-то на песчаном дне обнаружил колонию толстопузых длинных сарделек, имеющих сморщенную коричневую шкурку и прозываемых почему-то морскими огурцами. Собранные им экземпляры, стоило их вытащить на воздух, выстреливали соленой водой, и мальчишки, умело целясь, устроили морской бой под визги Катрин и жалобный скулёж Марка, вспомнившего о своей принадлежности к «зелёным» защитникам окружающей среды. Впрочем, огурцам, видимо, не вредил свежий морской бриз и, отстрелявшись, они отправлялись обратно в морские глубины.
После продолжительного купания тела отдыхающих расслаблялись, и к часу дня туристически настроенные граждане начинали двигаться в сторону главного ресторана на обед.
Ванька с Димоном подошли к размышлявшему на тему «надо ли смывать морскую соль в номере или, надев рубаху, идти сразу есть» отцу и, заговорщицки скосив сразу четыре сияющих глаза, сообщили:
— Едем в Дидим!
Глава 27
В отельном ресторане, похожем на огромную столовку, рассчитанную где-то на тысячу посадочных мест и разделённую на небольшие зоны разными цветами, давно привыкли к выходкам российского отдыхающего. Впрочем, представителя Евросоюза в лице немецкого обывателя или невесть как затесавшегося на территорию отельного комплекса (рассчитанного сугубо на русского потребителя!) англичанина, не сильно отличала от последних тяга к прекрасному. В Турцию ехали пить, есть, плавать — и все!
Поэтому широко улыбающихся официантов не смутили взъерошенные шевелюры туристов, которые шумной толпой, весело дурачась, самостоятельно перетащили и перенакрыли
— Я чую запах шашлычков, или мне мерещатся? — с надеждой вопрошал Витёк.
— Да, пахнет роскошно, — вторил Сашка, озираясь.
— Где мангал-то? — хором требовали маршрутизацию близнецы.
— При горячем копчении у мяса появляется абсолютно иной, ни с чем не сравнимый вкус, — важно наставлял Марка тренирующийся в разговорном английском Леха.
— Барбекю, — кивал головой младший Рихтенгден.
И при этом все будущие сотрапезники мирно-тихо ждать с моря погоды не собирались: мелькали руки, сновали подносы, позванивали-побрякивали тарелки, и столы, опознав славян, привычно готовились принять на себя тяжкий груз…
Наконец, притащив «мощный закусон» и сделав не менее обширный «питьевой» заказ, компания расселась по местам. Некоторое время до любознательных ушей расположившегося неподалёку за колонной Бристона доносилось только слаженное («точно ГРУ!») чавканье и стук вилок о пустеющие тарелки. Наконец, услужливые официанты принесли первые напитки и послышалась речь.
— Дорогая, а этот соус чем-то напоминает фирменный от тети Лайзы из Хайфы...
— Не поминай всуе имена моих близких, приснятся...
— И папа начнет икать....
— Катрин, твои манеры...
— Мам, мы не на слёте в синагоге у бабушки...
— Андрей, а где мой стул? Я немного опоздала, но, видимо, ничего не потеряла...
— Вот твой стул. Ванька, ставь его рядом! Где ты ходила столько времени? Мать опять звонила! Почему я все время должен с ней говорить?
— Мистер Хенрик, вы хотели нам рассказать сказку!
— Легенду, Дима, легенду.
— Мне нужен был душ с горячей водой, а потом я сушила волосы...
***
Они бежали в ночи, не разбирая дорог, просто торопясь спасти себя, чудом вырвавшись из проклятых стен обреченного Мохеджо - Даро.
«Стрела смерти», пущенная центаврианским крейсером по распоряжению Ахурамазды и призванная остановить планетарный прогресс, уже неслась, пробивая атмосферу.
Только что проложенный новый путь должен был унести их. Кудрявый светлый мальчик прижимался к матери, а вечно занятый отец шел где-то впереди, ведя за собой всего шесть оставшихся семей. В этой притихшей, мокрой от ночного тумана зимней темноте Зевс шел, повинуясь какому-то чутью, инстинкту.
Маленький Феб плакал, и уставшая Латона, не раз и не два бросившая уничтожающий взгляд на мелькающую впереди широкую спину мужа, взяла ребёнка на руки. Она прекрасно понимала, что пятилетний мальчик не может усмирить рвущиеся от быстрого бега напряженные мышцы, но и ее силы были на исходе. Сзади оставалась только большая семья Форка и Кето, но те, имеющие шесть дочерей, не могли ей помочь. А в памяти все всплывало и накатывало как гигантская волна - убийца: горящие виманы, стоянка центаврианского, похожего на большую безобразную обезьяну вождя и дикий клич озверевших победителей «Махабхарата!»