Сказка о том, как Иван женился...
Шрифт:
Между каменными выступами перевала выл ветер, создавая странные звуки каких-то зловещих музыкальных инструментов, спрятанных в горе. Рядом стояла Холатчахль, («Гора мертвецов»), а чуть дальше Отортен, («Не ходи туда»).
Наш проводник продолжал:
— В пятидесятых тут дятловцы сгинули, ровнёхонько десять лет прошло, и самолет врезался в гору, погибли геологи. И опять их было девять человек-то. Прошёл ещё десяток, и на моей памяти группа из Питера, прям у подножия Холатчахля, сгинула. Тоже девять их. Так по девять теперь не ходит никто. Самое мрачное место то это у нас.
Всё
Но вот перевал преодолён, мы приступаем к спуску по пологому склону, заросшему аконитом — в воздухе появляются медовые нотки, солнце светит, жара и ужасы постепенно оставляют нас.
Идти ещё с десяток километров. Тропа опять приобретает цвет и запах болота, и настроение снова быстро портится. Даже разговорчивый проводник, примолкнув, только дымит дешёвой сигаретой. Я чувствую все мышцы. Рюкзак за спиной с каждым шагом удваивает вес и, мерзко звякая кружкой о застёжку, идиотски хихикает, раздражая.
Наконец, перед нами ночная стоянка. Необычайно красивое место — урочище Поритайтсори. Место множества волшебных арок и каменных гротов.
Василь Макарыч, не успокоившись, продолжает запугивать нас:
— А тута души живут, чужие. Так манси сказывают. Вооон там, где пещеры, вход к ним. Сказывают, что город под нами раньше был. Дома стояли. Люди жили. Да так давно, что даже старики стариков забыли рассказать об этом внукам. Очень давно. И вот в этом славном месте родилась прекрасная принцесса Ваасипрескори. Много женихов просили её руки, всем отказала дева. Только один колдун рассердился на неё и околдовал. Приказал ей спать до скончания веков. Потому что проснуться могла она только от поцелуя. Причём, целовать её мог только принц — остальные сгинут рядом с её телом бездыханным.
Положила её родня в гроб из хрусталя и ушла из этих мест.
— Сказка о прекрасной царевне, — хором хихикнули близнецы.
— А вы б, ребятушки, не смеялись, выпить-то налейте. За зря, что ли, я вам сказы-то сказываю по тропе идя!
Кое-как пожрав полусваренной каши и напоив наглого путевода, упали спать. Без снов и сновидений. Утром у меня свело мышцы. Но семь странных каменных столбов на плоскогорье манили нас, и, встав с воплями и стонами различной степени тяжести, мы попёрли вперёд, несмотря на больные ноги.
***
Любой, умеющий читать, знает, что Маль-Пупу-Нер — это уникальное явление природы. Величественные каменные столбы-истуканы, обитающие миллионы лет на труднодоступном плато Северного Урала. Эти каменные штуки возвышаются на сорокаметровую высоту и сильно смахивают на оплавленные огнём войны многоэтажки.
Сказки о бесследно исчезнувших горах, кстати, не котируются даже у самих сказочников. Толкового объяснения явлению как не было, так и нет.
— Манси — народец злой, — между делом просвещал нас Василь Макарыч.
— Людишек кануло тут без счёта. Но и на манси управа есть. Гора-то, идолов ваших каменных, под запретом. Грех туда ходить, большой. Только шаманы могли. Ну, теперь-то наука балы правит, и не верят люди. А манси верят. Баба тут золотая спрятана
— А расскажите нам про их поверья, — подзадоривал Витька словоохотливого путеведа.
— Дык, вы поблагодарите меня, и я, со всем уважением,— не терялся проводник.
— Станем на ночлег, вот тогда, — строго указывал экономный Лёха, наверняка зная, что водки у нас с собой мало, а сказок у бывальщика — полный рюкзак.
— А говорят, Гиперборея где-то рядом, — очнулся Саня.
— Так вот она и есть, — встрепенулся Василь Макарыч. — Под нами пещеры. Люди говорят, что и не пещеры это совсем, а дороги да дворы каменные, только жутко там.
***
На следующее утро встали легче, но резко изменилась погода. Похолодало с двадцати тепла до пяти. Туман окутал скалы и заросли так, что мы боялись отойти по нужде и не вернуться. Распогодилось только к полудню.
Наш путь вёл к горе Оторген. Обходить её, сообща, решили не по маршрутному листу, а ниже и правее, по старой тропе у истока реки Лозьвы. На перевал поднялись только к четырём часам. Идти по скользким камням очень сложно.
Ко всем нашим злоключениям выяснили, что хоть горы здесь и невысокие, но тайга из-за сурового зимнего климата и постоянного ветра выше шестисот метров не растёт. Пришлось собирать сушняк и волочь его с собой. С запасом в два дня. Зато нет комаров!
На следующий день на перевале нас настиг какой-то дикий град. Дрова закончились быстро. Завтракали сгущёнкой и водой.
Синие-синие горы окружали нас, зловеще завывая ветром и предупреждая глупцов: «Вас ждёт дорога назад!». Мы же молча пёрли, подсушивая на себе сырую, от постоянного дождя, одежду.
Лёха сильно простыл и шмыгал носом. Василь Макарыч выпрашивал водку по вечерам так, что мы всерьёз задумывались об охране наших припасов.
Тем не менее, всё шло своим чередом и, несмотря на плюс один по ночам, мы в намеченные сроки вышли на старую тропу манси. Через жуткое урочище, полное медвежьих лёжек (где-то тут точно должна жить Баба-Яга), наконец, вышли к истоку Великой Печоры и оказались у подножия Мань-Пупу-Нера.
Ура!
Глава 2
Не торопясь, часа за два, по восточному склону, заросшему необыкновенными цветами, по мнению Витьки, редкими и, возможно, встречающимися только здесь, мы, наконец, достигли нашей цели. Решили передохнуть под тенями гигантских стен и даже отметить.
Василь Макарыч достал свой стакан и, налив в него добрых двести грамм, расслабился, закурил и начал:
— Во все памятные народом манси времена ходила тут золотая баба. Решила как-то она перевалить за Уральские горы. Испугались манси, и одна шаманка решила её остановить. Ударила бабу палкой, но страшно закричала баба, повалился лес, а шаманка превратилась в гору Койп. Мы как раз с запада сидим-то, вон гора. Смотрите — баба лежит!
— А я читал, — Витька, быстро скормивший крысе полбанки тушёнки и сделавший вид, что так и надо. — Я читал записки итальянца Александра Гальвани о чудесах Уральских гор. Он тоже упоминал про золотую бабу: «Куда идёт она, там страшный рёв».