Сказка о слепом великане

Население края Плюмпация состояло из короля, его семьи и свиты, восьмидесяти двух чиновников и слепого великана. Слепой великан постоянно спал и во сне же производил некоторые полезные для жизни действия, как-то: рвал и жевал траву, перекатывался с одного пастбища на другое, зимою закапывался в снег, чтобы не замерзать. Время

от времени чиновники Плюмпации использовали великана в интересах государства: заставляли носить камни, складывать из них жилища, собирать урожай или идти на войну со слепыми великанами других соседних государств. Все это слепой великан делал, не сопротивляясь, потому что продолжал спать. Чиновники, украшенные перьямим, с королем во главе, выходилил на холм и глядели на битвы великанов (порой даже трех или четырех) и радовались, видя завидную силушку своего героя. Получив несколько синяков и царапин, герой возвращался в свои поля и продолжал спать, пожевывая траву. Казалось бы, государство Плюмпация живет на редкость хорошо и правильно, ничего не предвещало грядущих перемен. Да как бы не так.

Нашлись среди чиновников досужие люди, которые собрались разбудить великана. Первым среди них был некто Днепрянский: личность во многих отношениях выдающаяся, неуемная и вечно лезущая куда ни попадя. «В том состоит наша миссия, – говорил Днепрянский, – чтобы это бессловесное чудище открыло глаза и заняло достойное место среди чиновництва в нашем государстве». Вместе с четырьмя приспешниками ходил Днеепрянский на луга будить великана – долго ходил, да напрасно, – не будится он, совсем не будится.

Колол его Днепрянский пиками, порол розгами, даже топорами рубил, да крепкая у великана шкура и сон крепкий, не обижается великан, никак не обижается. Только поворотится во сне, вздохнет, икнет, почешет спину да и задавит невзначай кого-либо из приспешников. Однако единомышненники находились все новые.

Вечерами сидел Днепрянский над умными книгами, тонким перышком записывал мысли свои, а мыслей у него было видимо-невидимо. Наконец придумал.

Изобрел Днепрянский рупор. Да рупор тот был особенный: стоит крикнуть в него, как по всей Плюмпации деревья верхушками склоняются, по морям волны рябят, а хрустальные люстры

разлетаются на мелкие кусочки. Опасная то была вещь, но решил-таки Днепрянский рискнуть. Вышел он в дальние луга, стал пред сонным чудищем, приложил рупор к губам и крикнул: «Вставай-пробудись!». Пошевелился великан во сне, раскинул руки и снес невзначай село, мельницу и ветхую церквушку. «Вставай-пробудись!» – крикнул Днепрянский снова и снова чудище пошевелилось. Так кричал оратор до самого воскресенья, пока голос сел. Много бед было наделано, а великан так не проснулся. Пожурил царь плюмпацийский нашего незадачливого героя да повелел больше того не творить ибо совсем не осталось в Плюмпации хрустальных люстр. И настала ночь.

А ночью великан проснулся.

Приподнялся, протер глаза, да ничего не увидел, ибо был слеп, да и ночка-то выдалась темная. А утром узрели чиновники плюмпацийские бредущего великана.

Шел он, склонив голову и прислушиваясь. Так как ноги имел разной длины, то все заворачивал и за ночь далеко не ушел. Обрадовался Днепрянский, схватил рупор и закричал что есть мочи: «Сюда, счастливое чудище!» Разбился от того крика последний хрусталь в Плюмпации, последние деревья выворотились с корнем и последняя рыба всплыла в реках белыми брюхами кверху. Но услышал великан и пошел на зов.

Обиделся король плюмпацийский на такое дело, собрал было рать, да рать слаба оказалась. Позвал чужих великанов, да и те послабее нашего будут. Пробежали они с гиками по земле в одну сторону, прошли в другую и не осталось в краю Плюмпация ни единого целого места. Да и самого Днепрянского в суматохе задавили. Куда же делся император, неизвестно и по сей день. А великан снова заснул. Так и спит до сих пор, хотя сильно исхудал: ведь трава на холме (там, где раньше столица стояла) растет мелкая и место всеми ветрами продувается.

Чиновники же не пропали, а даже размножились – кормятся в шерсти спящего чудища, кровушку пьют, аки вши мелкие. И снова всем хорошо, до поры, до времени – пока новый будильщик не найдется. Но что буди великана, что не буди, не будет от того толку – ведь слеп он как крот и даже носа своего не видит.